– Ха, ты посмотри! – Джекс толкнул Кайнара в бок. – Теперь все в сборе!

Первые секунды на лице Демьяна отображалось непонимание происходящего, а потом он увидел в кабинете Альму.

– Что она здесь делает?! – воскликнул он и еле удержал себя на месте, чтобы не броситься в сторону мойры.

Джекс обратил внимание, что Альма стала выглядеть напряженной. В ее сознании промелькнули минувшие события первой встречи с этим человеком, которого мойра презирала больше, чем кого-либо, – ни один смертный не был ей так отвратителен, как Демьян. Он был тем, кто посмел надеть на нее ошейник, сковать и обманным способом призвать, лишив ее места рядом с сестрами. Альма желала оборвать нити его жалкой судьбы.

В прошлый раз она использовала неплохой трюк с оленем, забрав у него небольшую частичку жизни, чтобы задержать Нортса, но это дорогого стоило. Всего миг жизни оленя отразился на самой Альме. Она помнила ту невыносимую боль. Это была расплата – ее время пребывания в человеческом теле сократилось и сказалось на ее физическом состоянии.

Второй раз она рисковать не могла: Альма подозревала, что это будет стоить ей жизни. Ножницами тоже было пользоваться нельзя, по крайней мере обрезать ими нити.

Все это связывало и ограничивало мойру. Она прикусила язык, чтобы никто не заметил, и слизнула кровь. Альма стояла в окружении врагов, и самым опасным среди них был эриния, который не подчинялся своей воле. И кто знает, сколько еще у правителя имелось посланников смерти в виде личных марионеток, которых он мог с легкостью использовать против богини судьбы.

– Давно не виделись, – холодно процедила Альма сквозь зубы. Тем самым ей удалось разозлить Демьяна и слегка поднять себе этим настроение.

– Отец, я требую объяснений! – обратился к правителю его сын. – Почему она до сих пор не в цепях?

– Ты совершил большую ошибку, Демьян, – ответил ему Торриус, – теперь мне пришлось взять ситуацию в свои руки.

Альма хотела закричать, чтобы Демьян убрался прочь. Ненависть к этому человеку была слишком велика, и мойру крайне раздражала ее собственная неспособность уничтожить, стереть судьбу этого смертного, который причинил ей вред. Альма ненавидела не только его, но и свою беспомощность. Но смерть Демьяна только бы все усугубила. Человек и богиня судьбы не были равны, поэтому Альма не могла убить его, не заплатив за это собственным существованием.

Ей пришлось полагаться на двух смертных. Мойра надеялась унести этот позор с собой в небытие, когда настанет ее срок покидать этот мир. Она пообещала себе никогда не говорить об этом моменте своей жизни сестрам, думая, что упадет в их глазах, ведь она, богиня судьбы, вынуждена надеяться на смертных, чтобы сохранить свою жизнь.

– Схвати ее! – отдал приказ Демьян, обращаясь к эринии.

Услышав это, посланник смерти только нахмурился. На его лице не было ни сострадания к мойре, ни жалости к себе, ведь он сам оказывался в плачевном и унизительном положении, служа людям. Не будь Альма в опасности, она могла бы посмеяться над ним.

Эринии ничего не оставалось делать, кроме как повиноваться.

– Нет. – Торриус преградил ему путь своими словами. – Мойру не трогать.

Демьян пришел в замешательство:

– Мы должны схватить ее, заковать в цепи и заставить подчиняться.

– Твоего недалекого ума только на это и хватает, смертный, – огрызнулась Альма. – За время моего побега мог бы придумать что-то пооригинальнее цепей.

Сказав это, мойра поймала на себе злобный взгляд Демьяна, но он не рискнул сделать и шаг в ее сторону. Без эринии смертный не смел ей противостоять. Его кулаки сжимались от гнева и нетерпения.