– Так, ладно, предположим, что ты нам поверил, – обратился Джекс к их новому знакомому.

– Я уже начинаю сомневаться в своем решении, – возразил тот, скрещивая руки на груди.

– И теперь должен рассказать о себе, – продолжил допрос Джекс, предельно внимательно разглядывая парня, словно пытаясь угадать его мысли. – Почему на тебе медицинский халат? Что-то мне подсказывает, что ты точно не врач, да и по возрасту…

– Твоя фамилия, – заметила Альма, вновь нехотя надевая очки, чтобы не смущать смертного своей божественной сутью, вернее, лишь частью ее, – такая же, какую ты назвал в первый раз, представляясь другим именем.

Кайнар тяжело вздохнул, показывая всем своим видом, что вопрос для него не из приятных.

– Мой отец Равид Хоуп. Он владелец этой больницы.

– Это не объясняет, почему ты разгуливал в медицинском халате и представлялся не своим именем.

– И откуда ты знал номер палаты Джекса? – припомнила Альма.

– Моя история, по крайней мере, не такая бредовая, как ваша! – пробубнил Кайнар.

Яркое солнце светило сквозь единственное окно, расположенное почти под потолком. Кофейного цвета волосы Кайнара слегка отливали золотом, а глаза от света лучей стали похожи на затухающее пламя огонька.

Джекс с Альмой стояли, ожидая продолжения. Кайнар мысленно проклял ту секунду, когда все-таки решился остановить Джекса.

– Равид Хоуп – мой отец, и, как я уже сказал, он владеет этой больницей, но он нечестный человек. – Кайнар крепко сжал кулаки, костяшки его пальцев побелели. – Я пришел, чтобы остановить его. Но отец никогда не признавал меня своим сыном. Я родился не от его жены, мое существование он тщательно скрывал восемнадцать лет. Я не был против, Равида я не считаю своим отцом, общая кровь делает нас родственниками, но не родными людьми.

На секунду Кайнар остановился, чтобы перевести дыхание. Он злился, и ему было сложно сдерживаться, но он принял решение не позволять своим эмоциям брать верх.

– Мы жили спокойной жизнью. По крайней мере какое-то время, а затем отец женился во второй раз. Его характер всегда был не подарком, но как только у него появились дети, он начал срывать свою злость на них. И стал в моих глазах примером. Плохой пример – тоже пример, – продолжил говорить Кайнар, уже сохраняя спокойствие. – По его вине моя семья теперь страдает, они дороги мне. И я пришел отомстить отцу!

Голос Кайнара был полон ярости, и Альма понимала его.

– Ты не ответил ровным счетом ни на один вопрос, – протестовал Джекс. – Что, например, с халатом? И еще на тебе больничная пижама.

– Халат я украл, – пожал плечами парень, будто сказал, что сходил в магазин. – Он принадлежит отцу. Пижама – прикрытие для врачей, а халат – для пациентов.

Альма довольно хмыкнула.

– Ты такое поощряешь? – возмутился Джекс, его зрачки расширились от возмущения. – Ты должна быть на моей стороне.

– С чего бы это?

Альма переключила внимание на Кайнара и задала следующий вопрос:

– Откуда ты узнал номер палаты? Следишь за Джексом?

– Да кому нужен этот Джекс? Просто медсестра вручила мне бланк, который заполняет пациент перед выпиской, и нужно было уточнить его личные данные. Я случайно попался ей, и она приняла меня за интерна. Та медсестра буквально сверлила меня глазами, поэтому пришлось идти, но как только я добрался до палаты, то увидел, как вы направляетесь вдвоем к лифту. В палате больше никого не было, вот я и пошел за вами.