Джекс бы засмеялся, но у него закружилась голова. Парень отклеил от своей руки пластыри, которые фиксировали трубку капельницы, и вынул иглу. Откинув одеяло, он обнаружил, что его коленки в синяках. Но этот вид был довольно привычным для подростка. Особенно подростка, который рос без отца и учился выживать самостоятельно среди засранцев, вечно пытавшихся его задеть.

Альма отвернулась, чтобы Джекс переоделся в свою одежду. Парень периодически поглядывал на дверь. Хотя Альма предусмотрительно заперла ее, он все равно боялся, что кто-то мог прийти раньше времени.

– Как мы выберемся отсюда незаметно? – спросила мойра.

Парень поймал ее направленный на окно взгляд.

– Нет-нет, – запротестовал он. – Мы на четвертом этаже, так что даже не думай, что сможешь просто взять и спрыгнуть.

И она еще говорила про незаметность! – подумал с иронией парень.

Джекс не стал надевать свою толстовку. После встречи с Херисом она была изрядно порвана в видных местах, особенно на рукавах. Сложно сохранять одежду целой, когда борешься со злом.

Но в рюкзаке парня была еще одна, которую он специально прихватил для таких случаев. Там он обнаружил и сай. Как и говорил Истин, клинок не обернулся обратно в маленький и удобный браслет. Альма предусмотрительно забрала его из кафе, когда Джекс потерял сознание, и захватила вместе с рюкзаком.

Альма посмотрела на Джекса, когда он оделся, и ее лицо выразило крайнее презрение к смертному. И Джекс понимал почему. Его толстовка была ярко-оранжевой с крупными красными надписями вдоль объемных рукавов.

Парень пожал плечами, мысленно говоря, что другой у него нет.

– Мы просто выйдем через дверь.

Джекс надел рюкзак на плечи.

– Через окно надежнее, – поспорила мойра.

Конечно, в чем-то она была права, так вышло бы быстрее, если бы они находились на первом этаже. Но четвертый Джексу, как и любому человеку в здравом уме, не по силам. Это был неоправданный риск, к тому же на стенах больницы, как правило, размещались камеры видеонаблюдения.

– В отличие от тебя, я человек.

Альма мысленно ответила ему: «Твои проблемы, смертный». Джекса это даже перестало раздражать. По крайней мере со стороны Альмы. Когда его так называл кто-то другой, парень злился.

Подойдя к двери, Джекс дернул ручку и открыл ее. Мойра последовала за ним. В коридоре больницы царила суматоха, все куда-то спешили и были заняты. Вокруг стоял сильный шум, создаваемый голосами людей и другими звуками.

Осталось незаметно добраться до лифта, притворившись обычными посетителями, а не пациентами. На всякий случай Джекс хотел накинуть на голову капюшон, но передумал, посчитав, что так они с мойрой точно вызовут подозрения, хватало ее одной в кепке.

Дойдя до лифта, Джекс хотел было нажать кнопку вызова, но его руку остановили.

– Четыреста восьмая? – спросил твердый голос за спиной.

– Эм… Нет! – Врал Джекс плохо.

Черт возьми, можно было бы уже и научиться! Проще некуда же! – ругал себя он на чем свет стоит.

Джекс боялся, что его поймали. Это доставило бы немало проблем. В лучшем случае его вернут в палату и приставят охранника, чтобы пациент не вздумал вновь сбежать, плюс запретят любые посещения, особенно Альме как сообщнице. Это задержит их и лишит драгоценного времени. Очень не хотелось поворачиваться и показывать свое лицо. Альма тоже стояла спиной, искоса поглядывая на Джекса. Мысленно парень просил у нее помощи, но Альма сделала вид, что не понимает его, говоря взглядом: «Разбирайся сам, смертный».

Ее любимая фраза.

Делать было нечего, и Джекс нехотя обернулся. Перед ним стоял молодой парень, что его удивило.