– Ты несешь всякий вздор! – Альма вынула ножницы и подошла к ариману вплотную.

Ножницы мойры оставались острыми, сколько она себя помнила. Мойра и ее инструмент были единым целым. Не могло одно существовать без другого. Альма прекрасно знала, что они остры и могут разрезать все. Но кроме нитей судьбы ей не для чего было их использовать. И вряд ли далеким предкам-богам приходило в голову как-то иначе ими орудовать.

Но мир меняется. И ситуации тоже.

Альма сжала ножницы покрепче, приставила лезвие к горлу аримана.

– Неужели ты оборвешь мою жизнь? – спросил он, явно не веря. – Для мойры всегда будут последствия.

– Я знаю.

– И все равно пойдешь на это ради людей? – Смех аримана был противный и звонкий. Альма не была уверена, что ее уши смогут выдержать этот кошмар. – Смертные ничего не стоят, ты видела смерти и большего количества. Кому какая разница, если мир потеряет парочку букашек?

Альма подозревала, что ариман задаст этот вопрос и не оставит ее действия без внимания. Но она не знала, что ответить даже себе, не говоря уже об ответе Херису.

Девушка обвиняла в этом свое смертное тело, убеждая себя, что подобные эмоции временны и они пройдут, стоит ей попасть домой.

– Мне есть разница, – вступился Джекс.

Херис нагнулся к парню, игнорируя лезвия ножниц.

– Нужно было и тебя вместе с ними…

Мойра не стала этого терпеть и полоснула острием по горлу аримана. Дым стал сильнее. Он проникал в каждую щель, заполнял собой не только пространство рядом с хозяином, но и все остальное тоже. Но этого было недостаточно, ножницы не справлялись с той задачей, которую возложила на них Альма.

Дело было в ней самой. Ей пришлось подумать о том урагане, о целой буре смертных ощущений, которые одолевали ее в присутствии аримана: гнев, злость, ярость, беспомощность, сожаление и опустошение одновременно. Альма не понимала, как люди могут все это чувствовать. Но ей пришлось совладать с собой. Пришлось заставить себя хотя бы на один короткий миг подумать о другом. Внимание мойры сосредоточилось на сестрах, по которым она так скучала. В душе разливался легкий поток, и Альма ощутила и другие эмоции тоже: она скучала по своей семье и знала, что обязательно встретит их вновь.

Ариман растворялся. Ножницы, лишающие судьбы, не отрезали его нити жизни, он будет продолжать существовать, но мойра прогнала его, изгнала в другое место. Она справилась с негативными чувствами, с собственной тьмой, не оставив Херису пищи.

Она не думала, что это сработает, но надеялась на это. Она была готова даже принять удар предстоящих последствий на себя.

Пока Ариман не покинул мир людей и не перевоплотился в Царстве Темных, Альма задала вопрос:

– Где мне найти того, кто заменяет Нортса?

– Зачем тебе этот жалкий эриния? Вечно от них мало толку, – прохрипел ариман. Его горло раздирало на части, а сквозь зубы текла черная субстанция, походившая на кровь.

– Отвечай! Или сделаю так, что не суждено тебе будет переродиться, – пригрозила Альма. Ее ножницы блеснули в свете искусственного света ламп.

В этот момент Херису было не до разбирательств, блефует ли богиня судьбы или говорит правду.

– Зачем же заменять того, кто способен выполнять свою работу? Рано ты списала его со счетов. Неужто не чувствуешь его нити?

Мойра и правда не ощущала, жив ли эриния, и не знала, почему это происходит. То ли с ее телом было что-то не так, то ли с самим эринией.

– Так, значит, Нортс не мертв? – Альма вздохнула с облегчением. Чувство вины покинуло ее.