Все застыли. Кто-то из посетителей сидел, смотря в окно, вид которого выходил прямо на трассу. Машины проезжали мимо, не останавливаясь, но каждая секунда в придорожном кафе замерла и время для этих людей перестало существовать.

Я не могу позволить тем, кто делает кетчуп, умереть от рук аримана!

– Какой-то жалкий сосуд темной энергии не может получить производителя картошки фри! – заявила Альма.

– Они не совсем производители… – начал было поправлять ее Джекс, но остановился, поймав на себе мечущий молнии взгляд. Ему пришлось сменить тактику: – Да! Не дадим бургеры в обиду!

Джекс надавил на сай. Если он не мог вытащить клинок из тела аримана, то мог воспользоваться этим. Альма подобралась сзади. Она видела нити судьбы Хериса, хотя это было довольно трудно. Его нити не были окрашены в прекрасный белый цвет, они казались чернее ночи, словно прогнили прямо изнутри, как и сам ариман.

Мойра дотянулась до них, и ее ладони обожгло. Девушка приложила много усилий, чтобы не вскрикнуть и не отдернуть руку обратно. Она ощущала, как кожа на ее теле будто начала плавиться. Но это была иллюзия. Ариман был способен проникать в разум, чтобы забирать эмоции, воздействовать не на светлую, а на темную сторону людей, подчиняя их себе. Альма не была человеком, но ее тело было смертным, а значит, им возможно было управлять.

Между светом и тьмой люди часто выбирали тьму, продолжая стремиться к свету. Потому что тьма проще. До света еще нужно добраться, приложить к этому усилия, например простить своего врага. Не каждый так сможет. А вот злиться и таить обиду способны все.

На этом ариман и играл. Этим он наслаждался и питался.

Вот только Альме удалось заметить состояние Джекса. Несмотря на то что Херис находился рядом, парень не показывал раздражения или гнева. Он предпочитал сражаться.

Боги должны быть благодарны ему, – подумала Альма. Ведь она впервые на себе ощущала, как тяжело человеку дается столь очевидный выбор. Она не отводила взгляда от смертного, понимая, что он сделал больше, чем смогла она, он управлял своими эмоциями.

Мойра потянула нити, приготовив ножницы. Ей хотелось припугнуть Хериса, богиня судьбы надеялась, что тот не знает, что она не сможет воспользоваться ими сейчас.

Но страх пришлось убрать, чтобы ариману нечем было питаться.

Херис издал пугающий рык. Джекс ощущал, как клинок в его ладони сопротивляется еще сильнее, ариман пытался его поглотить, но парень был против.

– Имей совесть, я только что заполучил этот сай! Он почти новый.

– Этому оружию больше лет, чем Истину, – бросила ему в ответ Альма.

– Вечно тебе все нужно испортить.

Сай будто засасывало в темную бездну, из которой, казалось бы, состояло тело аримана. Его рога удлинились, а глаза горели синим огнем, на который невозможно было смотреть.

Джекс уперся ногами в пол, чтобы крепче держать клинок, но выходило у него плохо.

Альма принимала сложное для себя решение. Внутри нее шла борьба из сотни эмоций, которых раньше никогда не было. Может, Джекс привык к ним и потому мог принять внутри себя этот бушующий поток, но не мойра. Три секунды. Ровно столько требовалось, чтобы убить любое существо. Ножницам мойры большего и не нужно. Но любое действие несет за собой последствия, и для мойры они будут довольно серьезными, а она не могла рисковать своей жизнью ради какого-то аримана. У воронов аримана не было души, фактически у Хериса тоже, но он имел свое предназначение, – богиня судьбы не знала наверняка и не хотела рисковать. Альма верила, что его можно победить и другим способом.

Она отпустила обжигающие ее руки нити.

– Не смотри ему в глаза! – крикнула девушка Джексу.