Джекс не хотел вдаваться в подробности и выяснять, что именно это было.

Парень заметил, что когти на руках аримана напоминают длинные, слегка изогнутые на концах лезвия цвета крови. Джекса замутило, но он старался не показывать своего отвращения в надежде, что его не стошнит от зрелища.

Херис принадлежал Царству Темных, месту, в котором жили изгнанные из Пантеона. Злом не рождаются, им становятся. По своей сути каждый демон когда-то принадлежал свету и находился ближе к солнцу, ведь все живое тянется к теплу, но в какой-то момент в его душе не хватило силы, и он отдался темноте внутри. Боги никогда не были идеальны, они просто умели бороться и сохранять тот свет, к которому принадлежали изначально. Правда, не все.

Альма сделала шаг вперед. Ей не хотелось признаваться, но она гордилась, что сопровождающий ее смертный не ударил в грязь лицом перед врагом. Это добавило ей уверенности, что если смог он, то и ей все под силу.

– Как ты смог отыскать меня? – спросила Альма.

Ее лицо казалось невозмутимым, но внутри своей человеческой оболочки она испытывала жгучую ненависть, ее руки тряслись не от страха, а от желания повторить действие Джекса, но мойра решила придумать что-нибудь получше.

– А ты умеешь задавать правильные вопросы, – ответил ей Херис.

Ариман распахнул накидку и достал ищеек. Альма узнала их. Это были те самые низшие демоны, которые преследовали их с Джексом с автобуса. Значит, ариману удалось перехитрить их. Он просто пошел по следу, пользуясь чужим трудом, и отыскал мойру, а затем уничтожил ищеек за ненадобностью.

По глазам Альмы Херис догадался о ее мыслях.

– Знаешь, – начал говорить ариман, – за тобой наверняка погонятся многие. Слухами земля полнится, особенно в мире людей. Твое пребывание среди смертных не останется незамеченным. Кто, скажи мне, не захочет взять себе в плен в качестве игрушки ту, которая может забирать жизни, и использовать это для себя.

– Мои возможности небезграничные, и ты это знаешь. Все знают. – Голос Альмы был твердым. – Это несет за собой последствия, поэтому я не могу делать все что захочу, есть правила, Херис, и они для всех.

Раздался смех, отразившийся от стен кафе. У Джекса даже закладывало уши, а вот ариман не желал униматься:

– Последствия будут только для тебя, мойра. Остальным нет дела, какую боль ты испытаешь.

Херис прекратил смеяться, когда сай коснулся его, пронзая насквозь. Но ариман замолчал лишь от удивления. Удар меча не причинил ему никакого вреда, но тем не менее Джекс не мог не попробовать.

– Мне есть до этого дело, – сказал парень.

– Смертный, зря ты вмешался. – Херис покачал головой, и дыма вокруг стало больше.

Вынуть сай из аримана оказалось труднее, чем воткнуть в него лезвие.

Херис неожиданно выгнулся, послышался хруст костей, словно они ломались по цепочке друг за другом. Он пытался переломить своим телом сай, но у него не вышло. Ариману ничто не угрожало, его оболочка была заменима, его нельзя уничтожить смертному и трудно покалечить, а также он мог управлять телом, как каким-то инструментом.

Джекс не выпускал из руки рукоять, продолжая хвататься за нее.

Альма быстро подоспела, но, в отличие от Хериса, она была не так сильна. Ариман питался негативными чувствами людей, а вокруг их было немало, и он вытягивал из них жизни и энергию, становясь сильнее.

Джекс увидел, как в руке Альмы появились ножницы. И от них был бы толк, если бы ножницы могли разрезать что-то, кроме нитей судьбы, и оставить мойру в живых.

Темнота вокруг аримана уплотнялась. Черный дым превращался в сгустки и скапливался у него под ногами.