Ланг залез с ногами на кушетку и секунду смотрел на пустой белый телеэкран.

– Ну и в каком декоре ты можешь меня вообразить? – Он закрыл глаза и чпокнул ушком от банки вина.

Линор провела рукой по полке над Мистиным холодным камином.

– Ну, не знаю. – Улыбнулась себе. – Пахнущая куревом кожа. Кожаные кресла. Леопардовый коврик, может быть, с оскаленной головой медведя. Развратные календари и постеры… – Она обернулась. – Может, дорогая стереосистема с ручками настройки, сияющими в верхнем свете, яркость которого ты меняешь, крутя верньер…

Ланг засмеялся, ударил кулаком по колену.

– Сверхблинъестественно. Ты сейчас почти точно описала мою комнату в колледже.

– Да ну.

– Только забыла про звериные головы на стенах. – Ланг посигналил ей бровями.

Линор засмеялась.

– Звериные головы, – сказала она. – Как я могла.

– И зеркала на потолке… – Ланг глянул вниз и вынырнул с большим стаканом. – Чуток винца?

Линор подошла к кушетке.

– Бляцких бокалов не нашел, взял эти. Надеюсь, это ничего, если их одолжить, мы ж их потом помоем. – Это были стаканы с героями «Дорожного Бегуна», Кэнди Мандибула добыла их в ходе рекламной кампании какого-то фаст-фуда.

Линор взяла стакан вина.

– Это ничего. Они Кэндины. Кэнди очень щедро делится всем, что у нее есть. Ты, я уверена, в курсе. – Она села в белое кресло, аккуратно потянув вниз платье сзади, чтобы кожа ног не касалась джутовой подушки. Положила ногу на ногу.

– Я так и решил, что они или ее, или твои, или бедной старушки Мисти Швартц, – сказал Ланг. – И подумал, что бедной девочке любые стаканы теперь без надобности. – Он откинулся на спинку кушетки. – Послал ей открытку, кстати говоря, в больницу, написал, кто я, насчет комнаты, написал, надеюсь, она поправится и все такое.

– Очень мило с твоей стороны, – сказала Линор и взяла стакан со столика. Вино было желтым, сладким и холодным настолько, что обожгло зубы. Линор вернула стакан на столик, стекло скрипнуло по стеклу, и она ощутила зубовную дрожь – поверх холода от вина.

– Не, – сказал Ланг, закинув ногу на ногу так, что лодыжка лежала на колене, и держась за лодыжку большой рукой. Линор глянула на его ботинок и волосатую лодыжку.

– Не, – сказал Ланг. – Простая вежливость, ну и всё. С Мелиндой Сью случилось почти то же самое, только, я полагаю, не такое страшное. И то женщина вся обмазывалась бляцкой «Ноксимой» целую неделю.

– Жуть какая.

– Скажи сестре, чтоб была осторожна, а то сгорит.

– Скажу.

– Как вино, нравится? – Ланг воздел стакан к плафону и вгляделся в вино вокруг мультяшного койота: тот подмигивал и держал над головой крошечный зонтик – видимо, мгновение спустя его расплющит куском скалы.

– Ну очень холодное, – сказала Линор.

– Ах-ха, – сказал Ланг. Опять глянул на белый экран. – То есть, я так понимаю, ты не хочешь смотреть «Даллас», да?

– Я включила на секунду, – сказала Линор. – Это просто не мой сериал, что не значит, что он плохой и так далее. Если хочешь смотреть, вперед; мне все равно, что смотреть, по крайней мере, сейчас.

– Не, – сказал Ланг. Снял спортивный пиджак, поднялся и его повесил. Линор дотронулась ладонями до волос. Она чувствовала, как ручейки тепла растекаются по рукам и ногам – от вина.