– Понял.

– Боже, он весит типа сорок кэгэ. Скелетик.

– Лучше держи его крепче.

– Вам придется отойти куда-нибудь с дороги.

– Торазин ?

– Давайте торазин, 250 кубиков. Приготовьте жгут, чтоб не проглотил язык. Шорлит, открой дверцу.

– Все хорошо, ш-ш, мы вам поможем.

– А он разве выдержит? Его удар хватит.

– Давай жгут.

– Кладите.

– Иисусе.

– Ремни.

– Торазин.

– Шорлит, оголи ему руку.

– Ну давай же.

– Не надо жгут, сначала отключим. Он откусит тебе палец.

– Люди решат, что мы тут кого-то убиваем.

– Я в такси семнадцать лет.

– Подождите снаружи, пожалуйста.

– Никогда такой херни не видел.

– Ветцель.

– Дружище, отойдем. Ты подожди тут, ладно?

– Оставайтесь с санитаром, пожалуйста.

– Секунду, сейчас подействует.

– Иисусе.

– Следи за глазами. Закатились. Когда подействует, вернутся на место.

– Действует.

– Слава богу.

– У меня в ушах звенит.

– Капец.

– Подготовь лучше капельницу. Кэти, позвони на пятую и сообщи, да? Сначала капельница.

– Блин.

– Спасибо, ребята. Шорлит, погляди, документы при нем?

– Я его переверну.

– Уже подействовало.

– Господи, он обмочился.

– Позвоню и скажу Золотту, что мы никого не убили.

– Ничего при нем нет.

– На груди проверь. Цепочка, бирки.

– М-м-м…

– Развязывай. Ну всё, подействовало.

– Я тогда звоню. Ищем документы, везем его на Первые Серии.

– Иисусе.

– Начался вечерок, да уж.

– Вот цепочка.

– Миленькая.

– «Дж. Б. от Л.Б.»

– Глаза вернулись на место.

– Все хорошо.

Всего лишь тревожный отблеск сна с королевой Викторией – прошлой ночью. Всего лишь мелькание багрового куска красного теста, свернувшегося от презрения. Зато новый сон. Мрачный. Линор тут очень при чем. Вот уж Джей обрадуется.

Я за рулем в Мексике, в «линкольне». Кондиционер сломан. Невыносимо жарко. Я в шерстяном костюме. Костюм весь мокрый от пота. Песок пустыни черен. У меня бронь в мотеле. Сворачиваю к мотелю и паркуюсь у кактуса. Вокруг скорпионы. Вывеска мотеля гласит «МЕСТ НЕТ», хотя дело происходит в Мексике. Но у меня бронь, и я заверяю в этом регистратора за стойкой в пахнущем отрыжкой холле. Регистратор – исполинская мышь с огромными усами в форме руля велосипеда. Мышь одета в выцветшее шерстяное мексиканское пончо.

– У меня бронь, – говорю я.

– Си , – говорит мышь.

Три мыши ведут меня через дыру в стене (ешь, Джей, на что спорим, что съешь и не подавишься?) в номер, миленький, с кондиционером, чистенький, все в нем хорошо, только на кровати нет простыни.

– Ох ты, – говорю я, – здесь на кровати нет простыни.

Мышь смотрит на меня.

– Сеньор, – говорит она, – простыни фсе просраны. Посрёте на крофать – буту фас убифать.

Мы оба смеемся, и мышь ударяет меня по руке.

– Доброе утро.

– Доброе утро.