– Патриса. Дыши́те.

– Не могу.

– Нет, можете. Вы же ды́шите. Смотрите, как вы дышите, Патриса.

– …

– Линор была в плену?

– Нет, она не была… в плену.

– Почему нет?

– Бог.

– Почему нет?

– Мой сын.

– Кто был в плену, Патриса?

– …

– Кто был в плену, Патриса?

– …

– …

– Доброе утро как вы сегодня утром.

/з/

ЧАСТИЧНАЯ РАСШИФРОВКА ИНДИВИДУАЛЬНОЙ СЕССИИ, ЧЕТВЕРГ, 26 АВГУСТА 1990 ГОДА, КАБИНЕТ Д-РА КЁРТИСА ДЖЕЯ, PH.D. УЧАСТНИКИ: Д-Р КЁРТИС ДЖЕЙ И МИСТЕР РИК КИПУЧ, 42 ГОДА, ПАПКА НОМЕР 744–25-4291.

Д-Р ДЖЕЙ: Офигительнейший сон.

РИК КИПУЧ: Гадом буду.

ДЖЕЙ: Опять мыши.

РИК: Ненавижу мышей.

ДЖЕЙ: Да?

РИК: Да.

ДЖЕЙ: Можем мы сформулировать почему?

РИК: Мыши маленькие, мягкие и слабые. Мыши снуют. Мыши залезают внутрь вещей и грызут их. Мыши щекотные.

ДЖЕЙ: Они еще и довольно нечистые животные, верно?

РИК: Доктор Джей, Богом клянусь, еще хоть раз упомя́нете гигиеническую тревожность – вцеплюсь вам в горло.

ДЖЕЙ: От перспективы обсуждать гигиеническую тревожность вам дискомфортно.

РИК: Последнее предупреждение.

ДЖЕЙ: Ладно. В конце концов, ваш комфорт здесь – приоритет номер один.

РИК: Так, блин, и должно быть.

ДЖЕЙ: О чем вы тогда хотите поговорить?

РИК: О Линор.

ДЖЕЙ: Лучше не надо, не сегодня, если не возражаете.

РИК: Простите?

ДЖЕЙ: Так получилось, что мы с Линор сегодня шли семимильными шагами. Я почуял прорыв, крупный.

РИК: Господи, опять прорыв.

ДЖЕЙ: Я бы попридержал Линор и посмотрел, к чему мы придем.

РИК: Типа как бы.

ДЖЕЙ: Все та же ревность. Вы все так же думаете, что я сексуально интересуюсь Линор Бидсман.

РИК: Я…

ДЖЕЙ: Когда вы психологически переварите уже тот факт, что ревность есть лишь проекция неуверенности глупца, направленная не по адресу? Проекция проблем с идентичностью? Гигиенической тревожности?

РИК: Как вы меня задолбали.

ДЖЕЙ: Иногда, Рик, вы лопух лопухом. Вспомните ваш сегодняшний сон. После, как я понимаю, ублажающего коитуса, потом история, потом ссора. Потом сон. Этот ваш сон. Давайте проработаем сон. Черный песок и скорпионы. Что это у нас такое, а?

ДЖЕЙ: Ужасно сложная задачка. Г.О.С.П.О.Д., что еще? Но и Мексика тоже. Иначе говоря, здесь, но и не здесь. Иначе говоря, «здесь» видящего сон подсознания. Роскошный «линкольн» на разоренной местности. Я и Другой. Различение. Внутреннее-Внешнее. Только кондиционер сломался. Внешнее лезет внутрь. Жар Внешнего. Оно лезет внутрь, потому что Внутреннее сломалось. Внутреннее уже не видит различий. Внутреннее впускает Внешнее. И что оно заставляет вас делать? Вы потеете. Вам жарко, и вы потеете. Что делает Внешнее? Оно делает вас нечистым. Оно покрывает «Я» Другим. Тычется в мембрану. И если именно мембрана делает вас вами, а не-вас – не вами, что это говорит о вас, когда не-вы начинает протыкать мембрану?

РИК: Слушайте, да вы пустили слюну. Я вижу слюни на ваших губах.

ДЖЕЙ: Оно лишает вас уверенности в себе – вот что происходит. Оно делает вас, «вас», неуверенным, непрочно пристегнутым к вашей стороне мембраны. И что дальше? Коммуникации рушатся. Вы сбиты с толку, осторожничаете. Вещи значат не то, что они значат. Вывеска мексиканского мотеля должна быть на испанском, а на ней написано «МЕСТ НЕТ». Еще одна личность, Другой, становится опасным животным из тех, что забираются внутрь вещей и грызут их, это цитата.