Я не мог представить, как расстроен и зол был мэйдзин, что ему даже захотелось все бросить. За доской он не выказал этого своего желания ни жестом, ни словом. Никто из нас не ощутил колебаний его души.

Прежде всего тогда мы все смотрели на секретаря Явату, искавшего отложенный 121-й ход, и не обращали внимания на мэйдзина. А вот мэйдзин ответил 122-м ходом сразу же, не думая. Тогда еще мы не понимали его колебаний. Не прошло и минуты, как секретарь нашел и выставил ход, а мэйдзин за столь короткое время уже собрался и виду не подавал.

И все же неожиданный гнев мэйдзина произвел на меня глубочайшее впечатление. И кажется, я понял его настроение как игрока, который играл свою долгую, прощальную партию с июня по декабрь.

Он считал эту партию картиной, произведением искусства. И в момент высочайшего напряжения, когда она была уже вот-вот готова, ее вдруг облили черной тушью. Так и в го: черные и белые камни выражают замысел, композицию, мелодию и тон, как в музыке. И если в эту мелодию вплетаются вдруг фальшивые звуки или если один из музыкантов в дуэте сбивается, все идет кувырком. Даже ошибка или недосмотр могут испортить знаменитую партию. 121-й ход седьмого дана Отакэ оказался неожиданным, удивительным, сомнительным – и определенно нарушил гармонию и мелодию этой партии.

Этот отложенный ход обсуждали и среди профессионалов, и среди любителей. Мы, любители, сочли его неестественным и явно бесполезным. Однако среди профессионалов позже появились защитники этого хода.

Седьмой дан Отакэ писал в своих впечатлениях от игры:

– Я думал, надо бы его сыграть когда-нибудь.

Шестой дан Го в своем комментарии лишь мельком коснулся этого хода, сказав, что белым следовало сыграть ханэцуги в пункты 1–5 или 1–6, а затем добавил: «Тогда в ответ на 121-й ход черных белым стоило бы не реагировать прямо, а продлить жизнь камней, походив на 1–8. Это бы снизило ко-угрозу со стороны черных».

Седьмой дан наверняка рассчитывал именно на это.

Но поскольку этот ход был отложенный, да еще в самый разгар битвы за центр, он рассердил мэйдзина и заставил зрителей что-то заподозрить. Другими словами, будь то последний ход в день встречи, его можно было бы сыграть, чтобы во время перерыва подумать над обстановкой. Я слышал, что на турнирах «Нихон Киин» игроки играли ко-угрозу на последних минутах, чтобы выиграть несколько секунд. Некоторые даже используют отложенные ходы и перерывы между партиями. Новые правила приводят к новым способам ими воспользоваться. Неслучайно в Ито четыре игровых дня заканчивались отложенным ходом черных. Сам мэйдзин говорил:

– Мне не нравится 120-й ход, он слабый.

И тут явился неожиданный 121-й ход черных.

В любом случае, факт: 121-й ход седьмого дана рассердил, разозлил и потряс мэйдзина.

В критике сразу после игры мэйдзин о нем не писал.

Впрочем, год спустя в сборнике «Избранные партии» в «Полном собрании партий мэйдзина» он написал открыто: «121-м ходом черные воспользовались моментом. Обратите внимание, что после отсрочки (если бы белые раньше сыграли ханэцуги) он был бы не столь эффективен».

Поскольку сам мэйдзин признал свою ошибку, вопрос больше не стоял. Тогда его разозлила неожиданность этого хода. Он ошибся, подозревая седьмого дана в нечистоплотности.

Наверное, из стыда мэйдзин и упомянул отдельно 121-й ход. Однако «Избранные партии» вышли через год после прощальной партии и за полгода до смерти мэйдзина, поэтому не написал ли он о нем так, чтобы защитить седьмого дана от кривотолков?

«Когда-нибудь» седьмого дана превратилось в «момент» у мэйдзина.