– Господи, Джимми Дикон! Давненько я о нем не слышал! – воскликнул Фергал.

Я так вообще слыхом не слыхивал ни о каком Джимми Диконе, но предпочел промолчать – лишь бы отойти от собачьей темы.

– Ты ведь помнишь его, Брюс, правда? Это тот однорукий парень, который спас своего приятеля, когда тому тонуть вздумалось.

– Тот был Скотчи Мак‑Моу, и ты не можешь его знать, ты выдумываешь все, – возразил я.

– Нет, я его знаю! – заупрямился Скотчи.

Фергал говорил еще что‑то, но я уже не вникал в смысл. Я отключился. Мне было приятно просто слышать, что парни говорят о доме. И вообще о чем угодно. Сон овладевал мною, и в полудреме я чувствовал запах дыма из дымоходов и горящего торфа, грезил о жареной картошке, шкварчащей во фритюрнице, и о порции подогретого виски в баре… Наконец‑то все было хорошо. Как крэк?  Нормально.

Но некоторое время спустя Фергал снова начал сомневаться. Он только что слез с моих плеч, с которых, глядя в окно, наблюдал за лучами прожекторов, и считал секунды, пытаясь обнаружить в их движениях какую‑то систему. Но похоже, никакой системы не существовало вовсе. Охранники просто бросали луч куда им заблагорассудится, зато они никогда не возвращались к одному и тому же месту скоро.

– Готовьтесь, – сказал Скотчи. – Через два дня наступит новолуние. Это значит – никакой луны не будет. Вот тогда мы и уйдем.

Но Фергал покачал головой. Несмотря на то что по характеру он был скорее оптимистом, иногда на него находило, и он начинал видеть вещи в мрачном свете.

– В чем дело, Фергал? – спросил я его. – Что тебе не нравится?

Некоторое время он ничего не говорил, но в конце концов все же произнес:

– Этот ваш план… Он же дырявый, что твоя рыбацкая сеть!

По‑видимому, в этих словах выразились все беспокойство и тревога, которые исподволь копились в его душе.

– Ну, одна дыра у нас точно есть, – согласился Скотчи и подмигнул мне.

Я рассмеялся, но если уж Фергал что‑то вбил себе в голову, отвлечь его было нелегко.

– Если это так просто, – сказал он, – то почему они не бегут? – И он жестом показал в ту сторону, где находились другие камеры.

– Потому что эти парни содержатся здесь в предварительном заключении и ждут суда, – пояснил Скотчи. – А бежать до суда, рискуя заработать дополнительный срок, просто глупо.

В этом был весь Скотчи, и я даже не рассердился.

– Кто тебе сказал? – спросил я. – Откуда ты вообще можешь знать такие вещи?

– Но ведь так и есть! – возразил он.

– Нет, скажи – откуда?! – уперся Фергал. – Как ты можешь знать хоть что‑нибудь? Что, если сторожевые собаки – маленькие или большие – между стеной и оградой все же есть? Или сама ограда под током?

– Ограда? Под током?! Не смеши меня, мы же не где‑нибудь, а в чертовой Мексике! – фыркнул Скотчи.

– Ну и что, что в Мексике? Ладно, пусть у них трудности с электричеством, но ведь заминировать‑то ее они могли? В чем в чем, а в минах у них наверняка недостатка нет.

– Перестань, Фергал. – Скотчи поморщился. – Ну когда ты научишься реально смотреть на вещи?!

Нам очень хотелось ему верить, но мы боялись. В самом деле, почему не бежали другие узники? Что они знали, чего не знали мы? Быть может, им элементарно не хватало сообразительности и инициативы, а может быть, и нет. Черт побери, не исключено было, что они бежали, много раз бежали, просто мы ничего об этом не слышали.