Я посмотрел на Скотчи, он посмотрел на меня, и я подумал, что мы, похоже, думаем сейчас об одном и том же. Нужно было как‑то успокоить Фергала. Как видно, смерть Энди слишком на него подействовала, и нам следовало обращаться с ним как можно мягче. Кроме того, Фергалу мы были обязаны многим. Почти всем.

– Ладно, приятель, кончай трястись, – сказал я и похлопал его по спине. – Все будет хорошо, вот увидишь. Нам повезет.

– Точно! – согласился Скотчи и тоже улыбнулся. – Нам уже повезло, что мы оказались здесь вместе с тобой. Что бы мы без тебя делали? Как я уже говорил, ты – первоклассный спец по замкам. Когда мы вернемся домой, я буду не я, если ты не получишь долбаную медаль за все, что ты для нас сделал.

Фергал улыбнулся.

– Да я в общем‑то и не сомневаюсь, что все будет хорошо, – сказал он после небольшой паузы.

Следующие несколько минут мы болтали о всяких пустяках, и мрак окончательно развеялся. Потом Скотчи сказал, что, по его расчетам, подходящая ночь как раз завтра, в крайнем случае – послезавтра. Луны не будет, и если не начнется гроза, мы сможем уйти. Мы согласились и потрепались еще немного. Перед приходом охранника Фергал снова закрыл наши замки. Мы поели риса, выпили воды и дождались, пока охранники вернутся забрать наши миски. Потом я помочился в ведро и – во второй раз со дня нашего приезда в Мексику – облегчился по‑настоящему, по обыкновению подтершись соломой. Остаток вечера мы провели за разговорами, что случалось достаточно редко. Скотчи травил какие‑то байки о своем детстве, я в свою очередь тоже рассказал выдуманную историю о девушке, которая нянчила меня, когда я был маленьким.

Потом мы заснули. Ночью прошел дождь, и рассвет наступил сырой и серый. История континентов на потолке во многом определялась наводнениями: сейчас континент у окна снова затопило, и стремительное вторжение неприятельских войск сделалось невозможным – по крайней мере в ближайшее время.

Тот день был «прогулочным», и надзиратели, явившись в свое обычное время, снова отомкнули наши замки. Каждый раз, когда они делали это, я ужасно нервничал. Я был уверен, что рано или поздно они заметят, что с замками что‑то неладно, но этого так и не произошло. Кроме того, запирая нас, они доставали замки из одного большого мешка, и я боялся, что в конце концов нам попадется какой‑то особый замок, открыть который нам будет не по силам. Но Фергал оказался прав: все замки были более или менее одинаковыми, а он уже так навострился, что открывал их меньше чем за две минуты.

Дождавшись свистка, мы вышли во двор.

Все было как всегда, все казалось обычным. Я еще не знал тогда, что это будет чертовски трудный день.

Вылив ведро в уборную в конце пустующего тюремного блока, я прихватил из кучи охапку соломы и пошел назад. Фергал и Скотчи шли за мной следом – просто на всякий случай. День выдался жаркий, и разморенные духотой охранники следили за нами не так внимательно, как обычно. Что до нас, то мы почти не замечали жары и чувствовали себя прекрасно.

Во время прогулки заключенные ходили по двору по часовой стрелке. Не знаю, как это получалось и почему, но факт оставался фактом: каждый раз оказывалось, что все мы шагаем именно так, хотя нас никто не организовывал и не направлял.

И надо же было случиться, что прямо перед нами оказался тот самый хромой старик, которого Фергал заприметил в самом начале.