— Если это не ты и не я, то кто?

Восьмой пожимает плечами:

— Видимо, какой-то глюк. В системе не предусмотрены два пользователя с одинаковыми никами. Может, сеть пытается объединить наши адреса.

— Ой, перестань, — бросаю я, — не выдумывай. Ты знаешь о сети не больше моего, а я понятия не имею, насколько правдоподобна такая ситуация.

— Вот что я тебе скажу, — говорит Восьмой. — Если Маршалл сбросит тебя в трупосборник, а меня еще на некоторое время оставит в живых — ну а вдруг? — я понаблюдаю, будут ли по-прежнему поступать эти псевдосообщения. Получится интересный эксперимент.

Я вздыхаю.

— Спасибо, Восьмой. Ты настоящий друг.

* * *

К этому времени у вас могло сложиться впечатление, что все ранее предпринятые попытки основать колонии с треском проваливались. Конечно, это далеко не так. Я заостряю внимание на неудачах только потому, что голова у меня была забита исключительно ими с того самого момента, как мы вывели корабль на орбиту Нифльхейма. Однако попыток, увенчавшихся оглушительным успехом, было в тысячу раз больше. Взять, к примеру, хотя бы мир Бергена.

Когда прибыл первый колониальный корабль, мир Бергена был покрыт джунглями от полюса до полюса. На планете было два континента, огромный и поменьше, раскинувшихся в обе стороны от экватора к полюсам и омываемых теплыми голубыми океанами. Еще там были целая куча маленьких, заросших зеленью островов, богатая кислородом и углекислым газом атмосфера и биосфера, которую иначе как буйной не назовешь. Там не водились ни разумные существа, ни угрожающе крупные хищники, но животные были быстрыми, сильными и агрессивными, деревья умели передвигаться и питались плотью, а микроорганизмы оказались ужасно адаптивными, заразными и вездесущими.

Командование сбросило с орбиты небольшую исследовательскую группу, просто чтобы осмотреться на местности.

Несмотря на доспехи и мощное оружие, десант не протянул и дня.

Негостеприимство места поставило командование мира Бергена перед непростым выбором. Как я уже упоминал, колонисты не могут быстренько упаковать вещи, сняться с места и отправиться искать другую планету, когда корабль уже обосновался на орбите. Поэтому будущие поселенцы выбрали единственный доступный вариант.

Они стерилизовали меньший континент. Просто выжгли его к чертовой матери до скального основания.

Теперь это красивое место. Практически рай, судя по тому, что я читал.

Так что не надо думать, будто каждый раз, когда мы высаживаемся на новую планету, мы погибаем.

То есть, конечно, кто-то почти всегда погибает.

Но не обязательно мы.

* * *

Время близится к полудню, когда дверь открывается снова. На этот раз пришел другой охранник — крупный темнокожий парень с чисто выбритой головой. Его зовут Тонио. Я почти уверен, что вчера в кафетерии именно он ткнул в меня электрошокером.

— Подъем, — приказывает он. — На выход.

— Который из нас? — спрашивает Восьмой.

— Оба.

Я смотрю на Восьмого. Он пожимает плечами. Мы встаем и выходим.

Забавная штука надежда. Четыре часа назад я вышел из камеры, думая, что меня ведут в рециклер. И мне не было страшно. Я знал, что должно случиться, и знал, что ничего не могу с этим поделать. Когда смиряешься с неизбежным, на душу нисходит покой.

На этот раз, когда мы выходим из камеры, я жду, что нас отведут в кабинет Маршалла, чтобы продолжить разговор о ползунах. Ничего подобного. Мы минуем нужный коридор и продолжаем шагать. Сердце трепещет, а кишки скручиваются в тугой ноющий узел.

Теперь мы действительно направляемся к рециклеру.

Когда мы приходим, нас там уже ждут Маршалл с Нэшей, Кошкой и еще двумя охранниками.