Зачем нужен великий суд?

Зачем нужен Пандемониум?

Зачем нужны они, демоны, проклятые отродья?

Мы решили это исправить. Мы решили отрезать наш мир от великого цикла. Я был учёным, который впервые придумал совместить человека и машину. Я был одним из первых, кто обрёл механическое тело. Я был революционером, который выступил против изменения человеческой природы. Я был генералом, который воевал против новой расы — расы машин. Я был солдатом, который видел, как снова явилась она — Богиня Знаний. Я помню великую битву между ней и Механическим Божеством. Я помню, как мы изгнали машины в другой, новорождённый мир, где они снова стали строить свои огромные ульи в стремлении поглотить вселенную и сделать её механической. Идеальной. Совершенной. Правильной. Я помню, когда сам был такой машиной, а ещё…

Глава 30

Нара и его природа

Я помню, как был странником. Я посетил дюжины миров. Я видел мир, который представлял собой кипящее болото, над которым с оглушительным свистом парили огромные насекомые; я видел мир, сделанный из чистого кристалла, который населяли создания, обитающие в отражениях; я рассекал облачные выси верхом на огромных птицах и воевал против летающих кораблей, которые пришли с другой стороны великого портала, чтобы забрать наши священные земли…

Я помню, когда я был строителем. Я возводил огромные замки в мире песков лишь затем, чтобы последние ушли под землю с приходом новой бури.

Я был одним из тех, кто выступил против судьбы. Кто решил отринуть собственное кольцо и построить новый мир — мир высшего блага; я помню, как я был из тех, кто, напротив, видел великий смысл в царствие колец и кто хотел распространить его на все прочие миры… Я помню, когда в моих жилах струилась хищная кровь, когда зубы мои были остры, и все вокруг представляло для меня дичь. Эта моя жизнь была особенно долгой. Я застал зарождение нашего вида, я помню, как медленно, но верно, следуя приказаниям великого предка и Деревянного бога мы распространялись по всему мирозданию, сеяли споры нашей болезни, проникали в правительство и заражали королей.

Мы готовили план. Мы собирались построить утопию. Мы хотели захватить весь мир и превратить прочие, низшие расы в пищу для нашего безмерного желудка. Мы почти преуспели, но единственный случай, единственный человек помешал нам исполнить нашу великую миссию. И снова нам пришлось прятаться и скрываться. Я помню, как однажды я устал от этой жизни. Как я вышел на солнце и позволил ему поглотить свою плоть…

Я помню, как я был судьёй.

Я помню, как я был преступником.

Я помню, как я наказывал.

Я помню, как я терпел наказания.

Я помню свою смерть и рождение. Я… помню

Нара закончил тираду и медленно закрыл глаза. Дунул ветер. Зашумели деревья. Когда же веки великого эльфа снова открылись, за ними сверкал растерянный блеск:

— Я пережил сотни жизней. Мрачных. Светлых. Я всё ещё не выпил великую чашу мироздания, и всё же теперь я… — пауза, — Боюсь, что она может закончится. Что у жизни существует предел. Я опасаюсь, что однажды в мире не останется более неизведанного… но может быть это не так. Поэтому я не уверен, стоит или нет мне погружаться в вечную дрёму. Я… желаю продолжить. И понять.

— Пусть так, — сказала белая птица. — В таком случае твоя душа снова станет обращаться среди великого цикла. Я возвращаю тебя, Нара, но следующий раз — последний.

— Я помню, — кивнул Нара и закрыл глаза.

После этого мир вокруг стал стремительно растворяться; эльф превратился в сферу зеленовато-золотистого света. Александр мог в любой момент отправить его на великую реку; тем не менее, сперва ему хотелось более подробно изучить, что именно являла собой душа Нара.