К чужакам аливаны относились на удивление дружелюбно. И потому что едва ли кто мог позариться на земли великого леса, и потому что жизнь среди хищников научила их держаться вместе; каждого незнакомца, которые умел говорить или хотя бы не представлял собой плотоядного монстра, они принимали с, что называется, «поднятыми рогами».

Аливанов нельзя было назвать пацифистами.

Скорее, они были гуманистами (в некотором смысле).

Убийство сородича они считали величайшим преступлениям, и даже за него наказанием была не смертная казнь, но изгнание. Впрочем, в пределах великого леса между ними не было особенной разницы…

Таким был народ рогатых.

Полная противоположность своих соседей, обитателей великой пустыни.

Последнюю населяла крылатая раса, представители которой проживали на многочисленных летающих островах, «Оазисах», кусочках цветущего рая.

В отличие от Аливанов, у крылатых сперва не было врагов, и жили они в абсолютном изобилии…

Глава 52

Разлад

Крылатая раса проживала на многочисленных летающих островах и архипелагах, которые бороздили небеса над великой пустыней. Почва их была необычайно плодородной. В ней произрастали чудесные деревья и кусты, которые давали сладкие плоды. Хищников тут и в помине не было, а потому долгое время крылатые жили припеваючи.

Всеобщее довольствие едва ли может подстегнуть технологическое или цивилизационное развитие. Если бы человек не оставил эдемские кущи, он бы не придумал плуг. Многие сотни лет крылатые жили стаями, ели, пили, спали, носились в небесах среди листвы, умывались в чистейших источниках и затем, когда на острове заканчивалось пропитание, перелетали на другой.

Это были безбрежные времена, про которые уже тогда сочиняли прекрасные песни.

Но рано или поздно всё кончается, и дурное, и хорошее; однажды очередная стая Крылатых обнаружила, что съела все плоды на ближайших островах. Это было неминуемо. Численность их продолжала расти стремительными темпами. Тогда они отправились немного дальше изведанных земель и нашли новое место. Довольные, они стали пожирать местные фрукты, как вдруг стемнели небеса, и спустилась другая стая, которая считала этот остров своей территорией.

Случился разлад. Первый в своём роде. И началась война.

Читая хронологию последней, Александру невольно вспомнилась самая первая баталия между эльфами. С тех пор он повидал немало сражений, многие из которых вселяли ужас в человеческое сердце, но именно первая, неуклюжая битва, когда воины испытывали ужас не только перед противником, но и своими собственными действиями, произвела на него неизгладимое впечатление. Многие эльфы забивали уже убиенного противника камнями, не замечая других, которые подбирались и вонзали им в спину деревянные кинжалы. Это было безумие в чистом виде. Забыть такое было невозможно. И первая схватка крылатых напомнило ему то ощущение неловкой и испуганной бойни.

Никто не победил в той битве. Напуганные стороны просто разлетелись в разные стороны. Но популяция сократилась, и некоторое время они смогли жить в мире, пока снова не закончились припасы.

Однако первая война так напугала изнеженный крылатый народ, что последний не захотел воевать; умирать от голода ему тоже не хотелось. И тогда крылатые решили, что, чем убивать других, они могут просто сократить число своих собратьев.

Это было закономерное решение.

Крылатые не понимали необходимость совместной работы, без которой аливаны не смогли бы выжить в условиях ужасающей пущи. Они не понимали дружеские и даже кровные узы, но понимали власть. Поэтому первой их жертвой стали преступники, те, кто нарушал законы. Те стаи, в которых не было закона, его придумали. Они запретили летать слишком высоко, запретили красить свои перья красным нектаром, запретили чирикать после восхода солнца и не чирикать на рассвете и так далее — всем тем, кто смел нарушать эти священные заветы, они отрубали крылья и сбрасывали вниз, в пустыню, где последние умирали от голода либо давились редкими кактусами и ядовитыми ящерицами.