Тамара, напротив, распахнула глаза, как окна, и зачастила:

– Конечно, я сама виновата, обманывать не надо было. Нужно было все честно рассказать Борьке, сейчас бы не боялась… А теперь, если свекровь узнает, скандал закатит. И Борька тоже скажет: почему молчала? Ну, Мура, ну, Муурочка…

«Какая актриса пропадает!» – невольно восхитилась Мура Тамариным самообладанием. Искусно делает вид, будто только и натворила, что лазила по форточкам во времена туманной юности.

А Тамара словно подслушала ее тайные мысли:

– Да глупая я была, в четырнадцать лет башка совсем не варила! Я же после чужой копейки сроду не взяла!

– Копейки, может, и не взяла, – согласилась Мура, – зато кое что похуже сделала.

– Что ты хочешь этим… – начала было Тамара, но не договорила. Прервал ее длинный и требовательный звонок в дверь.

– Кто там? – спросила Тамара.

– Проверка газового хозяйства, – ответил мужской голос с приятной хрипотцой.

Последовавшая за этим немая сцена продолжалась минуты три.

Глава 30.

КОЕ ЧТО ИЗ ЛИЧНОЙ ЖИЗНИ СЫЩИКОВ

– Ох, не нравится мне все это, – пробормотал подполковник Кобыл ин, шевеля бровями, – иметь дело с артистической братией – что может быть отвратительнее? Они же все истерики!

– Легошин не артист, а визажист, – поправил начальство Рогов, словно много в этом понимал.

– Какая разница! – отмахнулся Кобылин. – Один завод, что те, что другие – бездельники. Вот чего они умеют – так это цену себе набивать. В случае чего такое кадило раздуют, берегись! Все правозащитники сбегутся и станут водить вокруг хороводы. Ты пойми, любая наша оплошность для них рекламная кампания. Особенно если раньше о них никто слышать не слышал. Им ведь все равно каким образом популярность зарабатывать, а вот нам – нет. Тут с Лоскутовым бы как нибудь расквитаться, – вздохнул подполковник и, понизив голос, добавил:

– Сегодня насчет него знаешь откуда звонили?

– Из мэрии? – поинтересовался Рогов.

– Подымай выше!

– Из небесной канцелярии, что ли?

– Ну ты мне не остри, не остри, ишь, шутник какой нашелся, – принялся кипятиться подполковник. – Тут такая заваруха, а он шутки шутит.

– Да ведь Лоскутова есть за что прижать, – начал оправдываться Рогов. – Похищение было? Было! Да и вообще он темнит. Описал, как выглядит Бельцова, но зато явно приврал насчет обстоятельств, при которых ее видел. Не в сквере он ее видел, а где то совсем в другом месте. Почему врет, спрашивается?

– Ну, о похищении пусть другие беспокоятся, слава богу, это не наша епархия, – рассудил Кобылин. – И пусть им звонят с утра до вечера. Что касается нашего дела, то за измену жене с манекенщицей у нас статьи нет. Остальное – твоя буйная фантазия. – Он тяжело вздохнул. – Что за дело такое? Ни одного Приличного человека: то депутаты, то визажисты. Да, – он хлопнул себя ладонью по лбу, – чуть не забыл, у нас ведь еще и писательница была! Как ее там?

– Алена Вереск, она же Мария Котова, – скривившись, как от кислого яблока, отрапортовал Рогов. – Удивительно вздорная бабенка.

А подполковник все охал, как девица на выданье, не знающая, на каком из ухажеров остановить выбор:

– А все таки как бы нам не перегнуть палку с наблюдением за Легошиным. Вдруг это опять ложный след? Сам посуди, какой у, него мотив убивать Бельцову? Это призрачное колье, которого никто не видел?

– Шубин видел, – глухо сказал Рогов. – И племянница Бельцовой, Юлия Головко, она сейчас в больнице с сотрясением мозга.

– Вот заладил, Шубин, Шубин… А Шубину твоему верить можно? И девчонка эта, племянница Бельцовой, тоже ненадежный свидетель.