– Тогда вместе приезжайте, тут… большой дом. Я уже… сходил куда надо, везде отметился, если ко мне приедет семья – ничего не случится. Пожалуйста, Лер. А я через несколько дней съезжу и разберусь… с дисками.

– А ты со своими предпочтениями разобрался? Я, знаешь ли, не очень хочу смотреть «Хостел», не люблю ужастики…

– Лер, ты думаешь я с тобой могу так поступить? – отбросив конспирацию спросил он.

– А ты что думаешь? К тому же… Вик, ты зовешь нас втроем, но спрашиваешь «могу ли я с тобой»… – Лера замолчала, и Виктор слышал только тихий шорох помех. – Прости, – наконец сказала она. – Я останусь здесь пока… пока не решится вопрос с… ты знаешь с чем. И на глухой хутор смотреть цветочки не поеду. Мы не поедем. Выздоравливай скорее, ладно? Мне очень тебя не хватает.

Она положила трубку не прощаясь.

Мартин молча выслушал все, что Виктор говорил в стену, и каждое слово обжигало горло яростью.

– Ты слышал?! – наконец обратился он к Мартину. – Ты слышал, этот выродок приперся ко мне домой угрожать моей сестре! Сколько дней прошло, как я его послал – он что, все это время утирался?!

«Я думал, ты все раздал перед тем, как ехать», – уточнил Мартин.

– Нет, не все. Ты что думаешь, так просто взять и вернуть всем поставщикам и распространителям всю дурь?! Но я, черт возьми, только поэтому до сих пор не сижу рядом с малолетними идиотами с которыми работал – я не зарывался, не хапал больше, чем мог реализовать, думал головой и сам не… почти не употреблял. У меня все отлажено, черт, как не вовремя…

«Но ты же когда ввязывался во все это чем то думал. Ты же приперся с криками, что ты Бог и тебе все можно. Под этим же было что то кроме ироничного цитирования пьески Мари? Так расскажи мне, дорогой друг, какой у тебя был план на такой случай?»

– Не было никакого плана. Мне еще шестнадцати не исполнилось, у меня была дырка в башке, в которую ветер задувал и самомнение размером с дом, – обреченно признался он. – Нужны были деньги, моя полоумная мамочка развела вокруг полную разруху, Лера еду в магазинах воровала…

«Слушай, давай опустим эту часть, – попросил Мартин. – Если любого малолетнего барыгу, сегодня, десять лет назад и через десять лет, поднять среди ночи и спросить на кой он в это ввязался, он скажет вот именно это. Буди Нику, отстегивайся, и поехали разбираться с твоими друзьями».

Виктор только кивнул и открыл дверь.

– Ника! Ника, солнце мое, принеси мне ключ! Ника, чтоб тебя!

Дверь спальни открылась и она появилась на пороге – мутная растрепанная тень на фоне черноты позади.

– Нашли убийцу? – хрипло спросила она, делая шаг вперед. Она куталась в свитер и сонно щурилась на белый свет в ванной.

– Нет, черт возьми, Дмитрий приперся угрожать Лере, – выдохнул он. – Принеси ключ, хорошо? Мы возвращаемся.

– Так убийцу не нашли? – спросила Ника, склонив голову к плечу.

– Какая тебе разница?! Ты слышала, что я сказал?!

«А вот сейчас тебе лучше бы заткнуться», – заметил Мартин, отчетливо понимая, что совет опоздал.

– Единственно правильные слова… облегчение… – пробормотала она, а потом подняла глаза. – Слышала. Тебе страшно. Кто то, кого ты любишь, заперт там, где ты не можешь достать, – Ника сделала шаг назад, – и кто то жестокий, на кого ты не можешь повлиять, может заставить того, кого ты любишь, страдать. Верно?

– Ника… – прошептал он, и слово отозвалось болезненным, мучительным осознанием.

– Ты сказал отдать ключ только если найдут убийцу.