— Он всегда ест медленно, Гус.

— Откусив кусочек, он непременно тщательным образом обтирал рот льняной салфеткой. Затем, ополоснув руки, усаживался в простое деревянное кресло. Знаешь — то самое, что скрипит зимой? И вот так, в продолжение целого часа, он слушал, как я читаю ему отрывки из его излюбленного Ветхого Завета. Он пытался обучить меня начаткам греческого, но мой язык так и не совладал с произношением: едва я пробовал что-то выговорить, он тотчас же со стоном затыкал пальцами уши. На том дело и закончилось, и впоследствии я читал без затей, только по-английски. Он услышал твой голос, Кейт, в тот день, когда мы дочитывали — как бишь его?.. Энтузиаста — прошу прощения, Экклезиаста. Помнишь, как я обрадовался?

— Я всегда считала, что вы замыслили какой - то план.

— План? О нет. Я ничего, Кейт, не затевал. И очень был удивлен.

— Он хотел, чтобы мы были вместе?

— Не думаю. Все, уверен, вышло случайно. «Кто это поет?» — спросил он меня, когда я закончил читать. Ты в это время играла с Джейн неподалеку. «Простите ее, сэр». Я был готов ринуться наружу и оборвать твою песню. Ты бы меня простила?

— Конечно. Я питала столь глубокое почтение к мистеру Мильтону, что перестала бы петь и сама. Если хочешь знать, ты тоже внушал мне некоторое почтение. Служить такому прекрасному и величественному господину…

— Величественному как султан, верно? «Она не может не петь по утрам, — сказал я. — Я велю ей замолчать». — «Нет. Не нужно. Ее голос немного напоминает пение лесных птиц, тебе не кажется?» — «Еще как кажется, сэр». — «А зовут ее?» — «Кэтрин Джервис». — «Ты хорошо ее знаешь?» — «Слышал ее раньше». — «Готов поклясться, с таким голосом она должна быть миловидна. Это так?»

Я впервые услышал от него подобный вопрос — и, признаюсь, лицо у меня сделалось алым, будто капор цветочницы. «Почему бы нет? Она молодая женщина». — «Позови ее в сад: я поговорю с ней через окно».

Помнишь, как я выбежал из дома и тихонько зашептал: «Кэтрин, Кэтрин! Мистер Мильтон желает с тобой поговорить». — «Что я такого сделала?» — «Ты ничего не сделала. Он желает тебя послушать». — «Меня?» — «Послушать твой голос».

Я смотрел, как ты вошла в сад, с Джейн на руках. Потом остановилась на дорожке и тревожно оглянулась на меня, когда услышала голос мистера Мильтона. «Спой мне снова эту мелодию. — Я знал, что он сидит у окна так, что его не было видно. — Если не возражаешь». И ты спела старинную девонширскую песню. Как она называется? «Воробей и Дрозд».

— Я оробела, Гус. Голос у меня наверняка дрожал.

— Мистер Мильтон с минуту помолчал, когда ты кончила и принялась успокаивать ребенка. «Тебя зовут Кэтрин, так? Ты сестра Морерода Джервиса?» — «Да, сэр». — «Безгрешная семья, не сомневаюсь. Ты умеешь читать, Кэтрин?» — «Да. Дома я читаю Писание отцу. Всех нас научили понимать Божье слово». — «Войди в дом. Гусперо тебя проводит».

— Я смутно догадался о том, что он тебе предназначает, и не удержался от улыбки, взяв тебя за руку.

— Войдя в дом, я была очень удивлена, Гус.