Он совсем ничего не понимал. Николас свалился, как снег на голову, сказал, что всё вышло из-под контроля и умчался искать других сальваторов, а после вместе с Фортинбрасом открыл портал и ушёл, чтобы найти Клаудию, Джинна, Стефана и Энцелада. Марселин слишком переживала за них, чтобы о чём-либо говорить, а Кит был у целительниц. Осталась только Пайпер, которая почти полчаса стояла на балконе, и Твайла, которая просто боялась выходить за пределы зала совещаний из-за возможности столкнуться с кем-либо. Эйлау тоже ушла — вернулась в Тоноак, напомнив, что и так задержалась. Киллиан предпочёл бы, чтобы она осталась, но не посмел даже сказать об этом. Эйлау всё ещё была ответственна за тысячи фей и была обязана обеспечивать их безопасность, особенно сейчас, когда магия возвращалась, а твари становились всё активнее.

Киллиану тоже следовало принять отчёты магов, укреплявших границы города, и убедиться, что каждый занимается делом. Но вместо этого он продолжал сидеть на месте, будто вот-вот в зал могли войти его советники, послы, лорды и леди, которые продолжили бы тему последней встречи. Вместо того, чтобы вести себя, как король, он думал о Фортинбрасе, сорвавшемся с места, и о Гилберте, который не захотел с ним разговаривать.

Ещё Киллиан думал о Пайпер.

Она была слишком тихой, нервной и, что самое главное, была одна. Ни Николас, ни уж тем более Стелла не сказали, где Джонатан.

Не то чтобы Киллиан так скучал по нему, но его отсутствие настораживало. Настолько, что Киллиан, всё-таки переборов себя, поднялся с места и вышел на балкон, к Пайпер. Она не посмотрела на него, ничего не сказала, никак не дала понять, что заметила его присутствие. Пайпер, вцепившись в балконное ограждение, молча смотрела на городские стены, возвышавшиеся вдалеке. Киллиан остановился рядом, сложил руки на груди и проследил за взглядом Пайпер, но ничего необычного не заметил.

— Что-то чувствуешь? — всё-таки спросил он.

Пайпер медленно наклонила голову, будто прислушивалась к чему-то. Остекленевшие глаза всё ещё смотрели только на городские стены.

— Первая?

— Ваше Величество? — тут же, будто не раздумывая ни секунды, произнесла Пайпер.

Киллиан скрипнул зубами, поняв, что она всего лишь издевается над ним так же, как он — над ней. Пайпер не очень любила, когда её называли Первой, а Киллиан терпеть не мог, когда близкие ему люди обращались к нему со всей официальностью и вежливостью, будто он и впрямь был настоящим королём.

— Так чувствуешь что-то или нет? — едва сдерживая раздражение, повторил Киллиан.

— Магию, — будто нехотя ответила Пайпер. — Много… магии.

— Невероятно. Напомни, пожалуйста, с чего тебя выбрали сальватором?

Лишь мгновением позже, когда взгляд Пайпер изменился, Киллиан понял, что зашёл слишком далеко. Она подняла голову, посмотрела на него и, выдавив смешок, пробормотала:

— Не знаю. Может, если бы не я, он бы не погиб.

В голове Киллиана будто сложилась картина, которой всё это время не хватало несколько кусочков. Нервозность Николаса. Торопливые и беспорядочные объяснения Стеллы. Интерес Гилберта, который, однако, быстро пропал. Тихая Твайла. Поникший Кит, который без лишних возражений пошёл вслед за целительницами в лазарет. Фортинбрас, который, прежде чем позволить Николасу перенести их в другое место, успокаивал Пайпер, ни на кого не обращая внимания.

Отсутствие Джонатана.

Киллиану он не слишком нравился. В основном, конечно, из-за Пайпер, на мнение и решения которой он никак не мог повлиять. Джонатан, однако, был достаточно умён, и если бы не его предвзятое отношение к Фортинбрасу, Киллиан бы сказал, что с ним приятно общаться.