«Хватит забивать голову всякими глупостями! Мы способны на всё. Всегда и везде».

Рейне не нравилось, когда он начинал сомневаться в возможностях Движения, и потому Николас торопливо соглашался с ней, попутно благодаря Джинна, который всё ещё помогал ему стоять на ногах. Фортинбрас, который привёл в равновесие Движение минутой ранее, уже был возле Энцелада и Клаудии.

Николас тряхнул головой, прогоняя слабость, и огляделся. Магия привела их в полуразрушенное здание, в наполовину заваленный обломками коридор. У стены сидел Энцелад, бледный, как бумага, и с таким оскалом, будто собирался вцепиться кому-нибудь в глотку. Стефан объяснял Фортинбрасу, что произошло, пока тот использовал Время, чтобы залечить три глубоких раны на груди Энцелада и одну — сквозную. Николас ничуть не сомневался во Времени или Фортинбрасе, но ему совершенно не нравилось его лицо: сосредоточенное, задумчивое и в то же время слегка растерянное, будто он чувствовал и понимал что-то, но никак не мог понять, что именно.

Николас насторожился. Магия затаилась, и все звуки будто разом утихли. За пределами здания ещё выли тёмные создания, но всё тише. Прикрыв глаза, Николас сосредоточился на нитях магии и хаоса, которые пронизывали сам воздух, и открыл глаза. Всё вокруг оплетали светящиеся фиолетовые линии. Они подчёркивали потоки чужой магии, чар, слов, даже мыслей, пронизывали каждого живого человека и изучали его, как под микроскопом. Нити касались даже тёмных созданий, а те, в свою очередь, куда-то спешили.

Тихо поблагодарив Джинна за помощь, Николас прохромал по коридору, выискивая окно. Джинн тут же последовал за ним, прошипев:

— Что ты удумал?

Николас не ответил. Остановился возле окна и, осторожно выглянув, увидел огромные поля и далёкие холмы, усеянные костями — мелкими и такими огромными, будто они принадлежали самим великанам, жившим в Гретворке. Ноктисы и прочие твари, сорвавшиеся с места и оставившие здание, которое окружали до этого, убегали так, будто от этого зависели их жизни. Николас пригляделся и заметил на одном из холмов одинокую фигуру.

Магия дрогнула, и Рейна раздражённо проворчала: «Что он творит?»

— Не знаю, — тихо ответил Николас с растерянностью.

Иснан призывал тёмных созданий, собирал их вокруг себя, будто армию, и делал это так точно, словно всегда имел власть над ними. Николас не чувствовал родственной магии — Второй не использовал Слово, только хаос, но и его Николас едва мог отследить.

— Надеюсь, он просто решил помочь…

«В своём уме?!»

— Ну, вдруг он хорошо всё обдумал и понял, что был плохим… Не знаю. Ничего не понимаю.

Николас отошёл от окна, оставив Джинна, наблюдавшего за происходящим вдалеке, одного, и направился к Фортинбрасу.

— Иснан призывает демонов, — сказал Николас осторожно, стараясь не отвлекать сальватора и не мешать ему. Магия струилась сквозь пальцы, проникала внутрь тела Энцелада и очень медленно, практически незаметно сращивала кости и мышцы, усмиряла боль, и хорошо справлялась с этим, но Николас вовсе не хотел, чтобы из-за него та дрогнула хотя бы на секунду.

— Дай посмотрю.

Николас протянул руку, и Фортинбрас накрыл её ладонью, позволяя Времени прочитать его. Перед глазами промелькнули секунды, в течение которых Николас наблюдать за демонами, ответившими на зов. Магия приятным теплом распространялась по телу, и в мгновение, когда Фортинбрас убрал руку, Николас даже почувствовал ужаливший его холод.

— Не знаю, что он задумал, но нам нужно убираться отсюда, — пробормотал Фортинбрас и добавил специально для Энцелада: — Раны совсем скверные — хаос проник внутрь, и его слишком много. Сможешь потерпеть ещё немного? В Омаге я что-нибудь придумаю.