Тем не менее, он был лишь человеком, а люди всегда были слишком хрупкими.

Киллиан не умел подбирать правильные слова. Он даже ничего не мог сказать Жозефине, когда Розалия умерла, лишь молча держал её в своих объятиях. Но то была его родная сестра, которая всегда защищала его, помогала и выслушивала, не осуждала за нежелание оставаться в столице на долгое время и просила привозить подарки из дальних стран. С Пайпер было намного сложнее: с самого начала она была слишком громкой, дерзкой, лезла, куда не следует, и доставляла уйму проблем. Если бы Киллиан мог, он бы выставил её за дворцовые ворота, приказав никогда больше не попадаться ему на глаза.

Но он не мог — из-за Фортинбраса, который любил её, и Гилберта, который принял её у себя во Втором мире. Не мог, потому что именно Пайпер открыла Переход и вытащила остальных из Башни, где они могли погибнуть.

Может, она была громкой, дерзкой, лезла, куда не следует, но, кажется, Киллиану она всё же немного нравилась. Совсем немного.

Поэтому он сделал шаг и, положив ладонь на затылок Пайпер, аккуратно притянул к себе.

— Да будет путь его сквозь лес Мерулы лёгким и необременительным, — тихо, но уверенно произнёс Киллиан. Это были немного изменённые слова молитвы, которую великаны читали, провожая ушедших, но Джонатан не был великаном. Обычно Киллиан ни за что не стал бы менять слова молитвы, тем более ради хрупкого человека, но сделал это, зная, что поступает правильно.

Пайпер не шевелилась минуту, не меньше. Киллиан уже решил, что всё же ошибся, но после почувствовал, как её руки обнимают его. Он вполне мог потерпеть немного. Ради Фортинбраса и даже ради самой Пайпер.

Киллиан был готов стерпеть её слезы, громкие всхлипы и тихие проклятия, даже ругательства, которых он не понимал — должно быть, они звучали на её родном языке. Он даже был готов стерпеть, как Пайпер крепко обнимает его, будто хочет сломать ему позвоночник, но не Силу, вдруг вспыхнувшую так ярко и яростно, что Киллиан отшатнулся назад, на мгновение почувствовав, как его лишили воздуха.

Пайпер осела на пол, вцепившись в волосы, и закричала во всё горло. Золотистый свет вспыхивал под её кожей, искрами сыпался с рук и, казалось бы, тонкими нитями протянулся во все стороны разом.

Вдалеке тревожно зазвенели колокола.

Первый и последний раз Киллиан слышал их двести лет назад.

* * *

Николас давно так не уставал. Перемещение с помощью Движения, когда он даже не открывал порталов, а просто перебрасывал себя из одной точки мира в другую, никогда не выматывало. Это было таким же естественным, как если бы Пайпер делилась своей Сила с другими, а Фортинбрас читал время различных предметов, узнавая их историю. Как если бы Николас отслеживал движение магии или любых живых существ.

Но в этот раз было намного труднее.

Он не знал, сколько потребовалось времени, чтобы отыскать след магии Стефана и Джинна, и даже не спросил об этом у Фортинбраса. Сразу же, как Движение, наконец, перебросила их в нужное место, Николас рухнул без сил. Несколько голосов зазвучали разом, чьи-то руки помогли ему подняться. Голубым вспыхнула магия совсем близко к его лицу, и по телу Николаса разлилось тепло, возникавшее только в моменты, когда он ощущал родственную магию сакри. Даже Рейна едва не заурчала от облегчения.

— Ты, по-моему, перестарался.

Николас с трудом сосредоточился на лице, появившемся перед ним, и, наконец, узнал Джинна. Выходит, всё же получилось — Николас нашёл их на неисследованных территориях Диких Земель, там, где магия была нестабильна, а количество хаоса нельзя было даже определить.

«Ты сомневался во мне?» — обиженно проворчала Рейна.

— Нет же! — возразил Николас.