— А у меня есть выбор? — раздражённо проворчал тот.

Фортинбрас ничего не ответил, лишь едва заметно покачал головой и выпрямился. Стефан тут же подставил плечо Энцеладу и помог ему встать, тогда как Джинн, едва не подлетев, выпалив:

— С ним что-то…

Он мог и не договаривать: по тому, как на мгновение затаилась магия внутри Николаса, он прекрасно понял, что произошло. Почувствовал Фортинбраса, бывшего на расстоянии вытянутой руки, Иснана, бывшего за пределами полуразрушенного здания и окружённого сотнями тёмных созданий. Даже Пайпер, оставшуюся в Омаге.

И острую боль в солнечном сплетении и голове, ударившую резко, неожиданно.

Николас ощущал это каждой клеточкой своего тела, всем своим существом: как ткань пространства рвалась под напором когтей тёмных созданий, призывающих хаос. Каждое их движение, каждый новый поток хаоса или магии, которая с ним сталкивалась, ударяли по Николасу, заставляя его от боли кричать во всё горло. Часть боли даже не была его — она принадлежала Фортинбрасу, который ощущал то же, что и Николас.

Мир разваливался на части.

* * *

Поначалу у Иснана не было никакого плана, но после случилось сразу несколько вещей, которые он пытался осознать до сих пор.

Первая: твари и впрямь стали послушными, точно домашние собачонки, которые ластились к нему при любой возможности и мгновенно откликались на его зов.

Вторая: Иснан почувствовал присутствие двух сальваторов и, даже не отдавая себе отчёта в этом, пошёл за нитью, протянувшейся между ними.

Третья: Геирисандра следовала за ним.

Она была высокой и стройной, но с крепкими мышцами и жёстким, пробирающим до костей взглядом, из-за которого Иснану даже стало неуютно. Геирисандра шла за ним, словно они были на прогулке, её белоснежные одежды тихо шелестели, а красные волосы, тёмные у корней и почти розовые у кончиков, заплетённые во множество косичек, колыхал ветер, которого на самом деле не было. Угольные глаза, казалось, горели настоящим пламенем и чистой магией, давление которой Иснан ощущал всё это время.

Геирисандра следовала за ним с той самой минуты, как он поглотил хаос Карстарса, и прямо сейчас стояла рядом на вершине холма, откуда он призывал всех тварей, бывших к нему ближе всего.

— Как благородно с твоей стороны, — с тихой усмешкой сказала Геирисандра.

Иснан понятия не имел, как ответить: за ним, чёрт возьми, по пятам ходила богиня, которая когда-то помогла создать сальваторов, а совсем недавно — сбежать одному из них. Она не выглядела чересчур устрашающей или могущественной, внешностью практически не отличалась от сигридцев. Если бы Ренольд не повторял, что эта всё-таки богиня магии, Иснан бы решила, что она простая фея, не более.

Один из ноктисов потёрся об его ладонь, и Иснан, брезгливо поморщившись, отогнал тварь. Ему не нужна была их ласка или любовь, лишь подчинение, какое те проявляли в отношении Карстарса. Иснан не для того поглотил его хаос, чтобы сейчас чувствовал себя долбанным собачником.

Но и не для того, чтобы отзывать тёмных созданий, который загнали нескольких людей сальваторов и их самих в угол. Решение было спонтанным, однако ни о каком благородстве, как считала Геирисандра, речи не шло. Ему нужно было проверить границы контроля, а сальваторы лишь удачно попались под руку, не более.

«Хватит обманывать себя, — тихо произнёс Ренольд. — Я-то всё знаю».

Иснан втянул воздух сквозь зубы, призывая себя к спокойствию. Ренольд — орудие, не более, и его вмешательства бесили куда сильнее, чем присутствие Геирисандры.

«Я ведь и обидеться могу, — проворчал Ренольд, как ребёнок. — Хочешь остаться без помощи Слова?»

— Ты не посмеешь забрать мою магию, — прошипел Иснан, краем глаза заметив, как Геирисандра вопросительно выгнула бровь.