Все эти сверхприбыли получали не только из-за того, что получалось торговать компактным, дорогим товаром, но и потому, что продавали его тем, у кого деньги имелись в избытке, равно как и запрос на роскошь. Что через Балтику, что через север, что через Азов большая часть краски уходило богатым людям Италии, Испании и Франции. То есть, туда, где уже в полный рост наблюдалась революция цен. Особенно в Испании. Что только усугубляло прибыльность. Ведь иных источников столь ярких и сочных красок в этих регионах, да и, по сути, на всей планете не имелось.

Лампы мало-помалу уже копировали где ни попадя. Хотя на внутреннем рынке они все еще давали хорошие прибыли. А вот древесное масло, дешевое и доступное, производилось только на Руси. И отгружалось на ту же Волгу бочками. К 1559 году у Андрея имелась целая мануфактура уже, занимающаяся пиролизом древесины. Разной. Выделяя и соду, и поташ, и деготь, и скипидар, и канифоль, и древесный спирт, и древесный уголь, и сажу, и прочее. Даже кое-какие кислоты. Дело в том, что при самом легком нагреве, градусов до 200–250 из древесины выделяли углекислый газ, а также муравьиная и уксусная кислота. Их можно было улавливать простейшим водяным затвором, получая на выходе смесь трех слабых, карбоновых кислот, так как углекислый газ в водном растворе давал угольную кислоту.

Сажа, как ни странно, также была товаром. Дешевым, но товаром. Продуктом побочной переработки. Достаточно чистая и аккуратно упакованная, она являлась важным пигментом для изготовления как туши, так и ряда жидких красок на основе вареных масел.

Деготь не оставляли в чистом виде и разделяли на карболку да креозот, которые назывались тут дегтярным маслом и едким дегтем. Обычный то деготь и так можно найти, а вот такой — нет.

Да, мануфактура эта не являлась таким же золотым дном, как и производство красок. Но в целом отличалась изрядной прибыльностью, даже несмотря на то, что объем ее переработке не был значительным. С одной стороны, это обеспечивалось добротностью пиролиза, который в десять и более раз превосходил местные способы, имеющие массу потерь. Сказывался и подход, и масса всякого рода перегонных кубов из керамики да железа. А с другой — на этой мануфактуре производили совершенно уникальные для планеты товары, такие как карболка с креозотом.

Особых умов в работе данной мануфактуры не требовалось. Андрей все наладил. Составил технологическую карту. И написал для каждого сотрудника предельно простую и однозначную инструкцию. А так как весь процесс был разделен на достаточно простые операции, каждому отдельному сотруднику даже думать во время работы не сильно требовалось. О каких-либо познаниях и пониманиях речи вообще не шло. Да, крови эта мануфактура попила. Но не сильно и не много. Так что никаких сильно тонких процедур и приемов там не применялось…

И так было на всех предприятиях Палеолога.

Ну, почти.

Нехватка умных, образованных и инициативных людей заставляли вот буквально везде если не в ручном режиме рулить, то в регламентном. Считай полуручном. Увы. Однако, в целом, несмотря на недостатки, все эти «городухи» работали.

Мда.

Так вот.

Андрей накапливал свои деньги не целенаправленно. Отнюдь, нет. Он старался инвестировать их в полезные инфраструктурные и промышленные объекты по мере возможности. Но их пока, в силу узкого кадрового резерва, это было не так-то и просто масштабировать. Ведь люди, умеющие хотя бы читать, писать и считать требовались всюду и много. А их подготовка более-менее организованно велась лишь в Туле да Прохорове. Посему доходы пока что заметно опережали расходы у молодого Палеолога, и он без лишних рефлексий вкладывался в этот заморский проект. Тем более, он пока что не требовал образованных людей и решался преимущественно иноземных квалифицированных кадров.

Всего этого Ермак Тимофеевич не знал.

Для него вообще дела и проекты Андрея Прохоровича находились где-то за гранью понимая, равно как и интереса.