* * *

После обеда у гостеприимных старушек мы лежали на сеновале, глядя, как в золоте солнечного луча медленно кружится хоровод серебристых пылинок. Несмотря на тёплый день, меня познабливало, и я натянула одеяло до подбородка.

– Однажды в девятом классе директор отправил старшеклассников разгружать дрова для школы, – без всякой связи сказал Марк. – Полуторки подъезжали одна за другой, и скоро под окнами школы вырос целый террикон из поленьев. Девчонки хихикали и особо не заморачивались, а парни похвалялись силой, кто поднимет самую большую охапку. Меня это злило, я вообще не любитель соревнований, даже социалистических, но отставать не хотелось, тем более что все мальчишки выкаблучивались перед одноклассницами, точнее, перед одной одноклассницей – Леной Вороновой.

– Лена Воронова была красивая?

– Очень красивая была! Чёрные локоны, голубые глаза, ресницы – как обувная щётка. По ней почти все пацаны с ума сходили.

Я совершенно, ни капельки не ревновала Марка к неведомой Лене Вороновой, но всё же спросила:

– И ты?

– Я нет! Мне нравилась совсем другая девочка, Катя, некрасивая, вредная и умная. Но я умело скрывал свою симпатию, и Катя ни о чём не догадывалась. Но вернёмся к дровам. Вообрази: шум, смех, шуточки, и тут я с полной охапкой дров спотыкаюсь и лечу прямо к ногам Лены Вороновой. На единственных школьных брюках дыра, в ладони огромная заноза размером с цыганскую иглу. Я стараюсь не показывать обиды и боли, пацаны заходятся от хохота, и я их не виню – сам был такой. Помню даже чёрные ботики на ногах Лены, в которые я только что носом не воткнулся. Уши полыхали так, что от них костёр бы загорелся. Во дворе на мгновение установилась тишина, потому что все ждали слов Лены. А она и бровью не повела, словно парни каждый день к её ногам падают. Только взяла мою руку с занозой и спрашивает: «Больно?» Ну какой же мужчина в таком признается? Нет, говорю, ерунда. И улыбаюсь во весь рот, хотя боль до плеча прошивает. И тогда Лена знаешь что сделала?

Я подняла голову:

– Что?

– Наклонилась, закусила зубами занозу и вытащила. На глазах у всех. Представляешь?! – Марк усмехнулся. – Ух, как мне парни завидовали!

– Наверное, Лена тебя любила.

Марк вынул из моих волос сухой стебелёк и легонько дунул в лоб, сдувая соринку:

– Да нет. Просто она очень добрый человек и не боится чужого мнения.

– Ты это к чему? – Я повернулась на бок и оказалась лицом к лицу с Марком. – Хочешь меня отвлечь от моих мыслей?

– Хочу. – Марк улыбнулся. – Вернёмся домой – я тебя познакомлю с Леной. Она недавно вышла замуж за моего друга и очень счастлива. Как и я.

Я вздохнула:

– С Леной познакомь, но перестать думать об отце я всё равно не могу. Понимаешь, у меня такое чувство, что сломалось всё, во что я верила. Я знала, что отец умер от тифа, это было обидно, горько, но понятно. А теперь выясняется, что он вор, уголовник, и я не представляю, как с этим жить. В детстве я думала, что если бы папа не умер, то точно был бы отважным моряком или передовым стахановцем, а его портрет напечатали бы в газетах, и я говорила бы друзьям: «Смотрите, смотрите, это мой папа». А вместо того, пока мы воевали, поднимали страну, учились, трудились, он воровал и сидел в тюрьме! Ты понимаешь? Воровал! – Я резко села и спрятала лицо в ладони, не в силах смотреть на Марка. – Если бы я знала об отце раньше, я никогда бы не вышла за тебя замуж, чтоб не позорить.

– Мне страшно от твоих слов, – тихо сказал Марк. – А если бы у меня оказался отец с уголовным прошлым, то, по твоей версии, я не должен был жениться на тебе, так получается?

– Нет, Марк! – воскликнула я и порывисто прижалась к нему, чувствуя щекой его дыхание.