— Филоромеи… — Алким с ненавистью сжал рукоять меча. — Они не только лижут пятки римлянам, но и готовы бросить царский пурпур под калиги восточных легионов Рима.

— Ты не преувеличиваешь, Иорам? — недоверчиво спросил купец.

— Если бы… — лекарь тяжело вздохнул. — Два дня назад кто-то опять подсыпал яд в любимый Митридатом малиновый напиток. На этот раз Паппий был настороже… Но кто может поручиться, что боги не устанут охранять от гибели юного царевича?

— Митридата следует отправить на Боспор, к царю Перисаду. Там он будет в полной безопасности, — наконец заговорил и Асклепиодор.

— Поздно. Теперь, по приказу нового наварха, ни одно судно не выйдет в море без досмотра.

— Это правда, — подтвердил слова иудея Менофил. — Во всех гаванях Понта усилена морская стража.

— Увезти царевича в горы, а там…

— Нет, Алким, невозможно, — Иорам бен Шамах тяжело поднялся и зашагал по комнате. — По крайней мере, очень трудно.

— Почему? — посмотрел на него с недоумением стратег.

— После покушения на его жизнь во время охоты царица Лаодика приказала везде сопровождать Митридата десятерым наёмникам-киликийцам. Я знаю их — это люди Авла Порция Туберона. Живым царевича из Понта они не выпустят.

— Воистину этот римлянин исчадие лернейской гидры, — Алким погрозил кулаком. — Клянусь Сераписом, я не успокоюсь, пока не отправлю его в Тартар!

— Неужто нет выхода? — спросил у лекаря купец. — Я готов пожертвовать последний статер, но спасти царевича…

— Требуются люди, которым можно верить, как самим себе. Отважные воины, молодые и сильные, — иудей остановил жестом Алкима, поняв, что он хочет сказать. — Мы не имеем права рисковать, ибо чересчур заметны. И будем очень нужны здесь, в Синопе, для того, чтобы царская китара как можно скорее воссияла на голове царя Митридата VI.

— Мой сын Диофант, — Асклепиодор положил руку на сердце. — Я ручаюсь за него головой.

— Прости, Асклепиодор, мне следовало бы сказать тебе это раньше… — лекарь скупо улыбнулся. — Начальник царской хилии Диофант посвящён в наши замыслы. Он возглавит тех, кто решится спасти царевича даже ценой своей жизни. Диофант смел и не по годам мудр. Именно такой человек способен свершить задуманное.

— Спасибо… — растроганный гиппарх склонил голову, чтобы скрыть подозрительно заблестевшие глаза.

— Кто ещё? — лекарь остановил свой взгляд на Алкиме.

— Предлагаю Тибия, сына родного брата Дорилая Тактика. Он один из лучших фехтовальщиков Синопы. А также Моаферна, он сейчас находится в Керасунте.

— Согласен. Пошлём к нему гонца, — кивнул иудей.

— По-моему, таксиарх Неоптолем и его брат, лохаг Архелай, тоже достойны доверия, — после долгих раздумий наконец высказал своё мнение и купец Менофил. — Неоптолем храбр, и, несмотря на молодость, уже награждён золотым венком за воинские доблести. Царица к нему не благоволит, а это Неоптолему вряд ли по душе.

— Неоптолем хороший воин… — иудей задумчиво огладил бороду. — Спору нет. Но — скрытен. И льстив… Впрочем, любой человек скроен из достоинств и недостатков, и трудно определить, где заканчиваются одни и начинаются другие. Даже если он надумает изменить, помешать побегу царевича уже никто не сможет — мы его известим о наших замыслах в последнюю очередь. А что касается Архелая… — он с сомнением покачал головой. — Умён, напорист, и в то же время жаден, как ростовщик Макробий. Подвигнуть на доброе дело Архелая может только кошелёк с золотом, и вряд ли — веление сердца.