– Совсем другой вкус! – удивлялась Полина. – А блины просто потрясающие, я у вас потом рецепт спишу, Вера Андреевна.

Мама всегда радуется, когда хвалят ее пищу. Она может из ничего сделать шикарное блюдо, хоть сейчас бери и неси в ресторан, на стол адвокату Макарову, главному едоку страны. Что там ваши биг маки и гамбургеры, тьфу!.. Потому что у них конвейер – для роботов, а у мамы каждая котлетка – произведение искусства, вроде симфонии или натюрморта. Съел – и приобщился к прекрасному. Вот так, пища дело серьезное, как бы нам ни внушали по радио, что лучше вообще не есть.

После завтрака я выкатил свой мотоцикл, Полина лихо уселась позади меня, и я повез ее показывать город. Чтобы ей было что рассказать Людмиле Александровне. Тверь, конечно, небольшой город, но лучше его в России нет. И Полина вынуждена была согласиться под моим напором. А после мы заехали к Сереге, моему школьному приятелю. Он, как всегда, слушал рок, нацепив наушники.

– Новая клевая группа – «Убойный хук», – сообщил он. – Рад тебя видеть, старик. И вас, мадемуазель.

– Можно сразу на «ты», – сказала Полина. – Дай послушать. – Она надела наушники, но через пару минут сняла: не понравилось.

– Заведи Шевчука, – попросил я. – Про осень.

Есть у него такая песня, которая начинается: «Осень… В небе жгут корабли… Осень… Мне бы прочь от земли». Она мне очень нравится и словно бы про всех нас написана.

Серега достал запись, включил, и мы слушали, а когда дошла очередь и Шевчук запел: «Осень, долетим ли, доживем ли до рассвета? Что же будет с Родиной и с нами?», я вдруг подумал: да ведь это и про всех тех, кто погиб в Москве неделю назад. А по слухам, их было больше тысячи. И многие воевали в Приднестровье, Сербии, Абхазии, а нашли пулю в столице России, в самом ее центре. Пока толпа зевак хихикала и смотрела, чем все кончится.

– Давай еще раз, сначала, – сказал я, и тут раздался звонок в дверь.

Серега пошел открывать, а когда вернулся, за ним шла… Аня.

Я сделал вид, что в упор не вижу ее, хотя она подошла совсем близко.

– Здравствуй, Алеша, – прозвучал рядом ее голос.

Я повернулся и небрежно кивнул. Полина с интересом наблюдала за нами.

– Ну, нам пора, – сказал я Сереге.

– Куда торопиться? Посидим еще, – улыбнулась Полина. Как мне показалось – коварно. Ох уж эти женщины, они сразу обо всем догадываются. Если что касается сердечных дел.

– Тогда пойду заварю кофе, – пробормотал Серега; он тоже был не в своей тарелке.

– А я помогу. – Полина соскользнула со стула.

– И я! – рванулся я к двери, но Полина остановила меня, упершись ладонью в грудь.

– А ты, милый, развлекай девушку.

И мы остались одни в комнате. Я сердито рухнул в кресло и схватил первый попавшийся журнал.

– Вовсе не обязательно держать «Новый мир» вверх ногами и пытаться что то прочесть, – произнесла Аня. – Я увидела твой мотоцикл и решила зайти. Почему ты избегаешь меня? С того случая мы ни разу не поговорили.

Я что то хмыкнул в ответ. Конечно, для нее это просто «случай». Попробовала бы она провести пару месяцев в тюрьме.

– Ты никак не можешь простить? – спросила Аня. Хорошо, хоть не приближалась больше. – Послушай, Алеша. Я виновата. Но человек имеет право на ошибку. Один раз. Больше такого никогда не будет. Ну что ты молчишь? Скажи что нибудь, обругай меня. Ударь.

А я знал, что стоит мне заговорить, и стена рухнет, а мне этого не хотелось. Я только мельком взглянул на нее и увидел, как она растеряна. И пожалел.

– Спроси у своей сестры, может ли человек быть камнем? – произнесла Аня и прошла мимо меня.