Пока шло великое переселение народов справа налево, Ксения продолжала говорить:

– Наша страна наконец то вступает в цивилизованный мир, сбрасывает варварские одежки, и именно от вас, молодого поколения, зависит ее будущее, ее процветание и слава. Именно вы – молодые, красивые, умные, талантливые, способны впитать все то новое, что принесла нам демократия. Я даже завидую вам, друзья. Вам открыты все дороги, вам неведом страх. Что может быть лучше этого? Я вижу, что левый сектор значительно наполняется. Я понимаю вас: каждый хочет начать новую жизнь, да еще с таким стартовым капиталом! Нейтралы, а вы что медлите?

Я посмотрел направо: там сидело всего несколько человек, но и из них вскоре остались лишь три девушки, одна из которых чем то напоминала мою сестру.

– Ну что, пошли? – спросила Полина. – А то мы тут как два волоска на лысине.

– Пойдем, – согласился я.

Только я почему то не подумал, что мы можем пойти в разные стороны. Полина села в левый сектор, рядом со Светой, а я – с теми, кого было меньше. Не потому, что я всегда на стороне меньшинства. Просто пусть у меня даже плохая жизнь, странная, неудачная, но я сам в состоянии ее изменить, оставшись собой, со своими близкими и родными. А начать новую – это отрезать от себя даже память о них. Отречься от всего. Ловко придумано. Ай да Ксения, ай да волкодав!..

Левый сектор уже переполнился, и Ксения взмахнула рукой в его сторону:

– Вот оно – новое поколение России! У них будет все новое: мысли, любовь, счастье, сама жизнь. Я приветствую вас, сделавших свой выбор. А для вас исполнит также новую песню наша общая любимица – Анжелика!

Когда эстрадная прелестница закончила свой номер, Ксения приблизилась к нам.

– Ну а вы что нам скажете, друзья? Не скучно вам на одинокой дороге? – Микрофон торчал перед моим носом, и я забрал его. Меня прямо распирало желание врезать по всей этой буффонаде. Но больше всего было обидно за Полину.

– Здорово вы всех дурачите – вот что я скажу! – вырвалось у меня. – Я не умею говорить так же складно, как вы, но неужели эти ослы, там, не видят, что все вокруг – вранье? Тоже мне, «новые люди» нашлись! Зомби африканские. – Я заметил, что радостные возгласы стихли, а Ксения попыталась перехватить у меня микрофон, делая отчаянные знаки оператору. – Никто не против вашего миллиона, но что ж вы его на крючок сажаете? Кто так рыбу ловит? Лучше сразу – динамитом, чтобы все всплыли, особенно мальки. И еще: там сидит одна девушка, которую я люблю. И хочу, чтобы все об этом знали. Полина, ты меня слышишь? – Я повернулся в ту сторону, но Полина, покраснев, смотрела себе на колени, а все остальные, включая Анжелику и музыкантов, остолбенело уставились на меня.

– Ну все, хватит, – сказала Ксения. – Передача закончилась. Мы тебя уже вырубили.

– Благодарю за внимание, – произнес я в микрофон. – Всем – спасибо!

Минут через десять, когда стали уносить аппаратуру и расходиться, сторонясь меня, как чумного, ко мне подошла Ксения. Она уже успокоилась и незлобиво сказала:

– Ты мне всю концовку запорол, паршивец. Убирайся и больше не появляйся на моем горизонте. – Потом, подумав немного и улыбнувшись, добавила: – Ты знаешь кто такой? Пассионарий. Но, боюсь, ты об этом и не догадываешься.

В коридоре я нагнал Полину и ее друзей.

– Позвони мне завтра, – довольно прохладно сказала она. – Мы спешим. Я и не знала, что ты такой… – Она запнулась, подыскивая слово. Наконец нашла: – Несовременный. Это же все игра.

– Ладно, – согласился я. – Игра.