– Долго ты так не продержишься, – сказал Петруха. – Я ведь знаю, что тебя порезали в общаге, приятель твой рассказал. Намокли, поди, бинты? Мой тебе совет: ложись под удар, и дело с концом. Себя побереги.

– Тогда какого черта?.. – выругался я. – А вы, должно быть, заранее на Кувалду ставили?

Петр Степанович только усмехнулся. Вот тоже сволочь. Они, значит, все продумали.

– Все равно тебе не выиграть, – сказал Петруха.

– Посмотрим.

Я вдруг понял, почему Кувалда мне сразу стал в живот метить, видно, успели ему шепнуть. Но мне это лишь злости прибавило. Кувалда, наверное, даже не ожидал, что я наброшусь на него с такой яростью. Я загнал его в угол и месил, как тесто, пока он не свалился на колени, а судья не оттащил меня в центр. Потом Кувалда поднялся, и мы продолжали. Он здорово удар держал, как груша. Но все равно шестой раунд остался за мной.

В седьмом я стал его дожимать, потому что он уже плыл, и мне только оставалось нащупать лазейку, окошечко. Блоки его летели, и получалось, что он сам себя хлещет, а публике это страшно нравилось. Теперь они кричали:

– Малыш! Малыш! Добей его, гадину!..

Сейчас, мысленно сказал я, потерпите немного. И тут он ударил меня коленом в пах. Боль была адская, я сразу согнулся и получил снизу в челюсть. Все завертелось, и я уже лежал на полу, а судья наклонялся надо мной. Вот и уплыл твой миллион, подумал я. Черта с два! Я все же сумел подняться, хотя голова шумела, а в низу живота пульсировала боль, и отступал под хлесткими ударами к канатам, пока не раздался спасительный гонг.

– Ну? – спросил Петруха. – Заканчиваем?

– Хрен вам, а не белая булка, – пробормотал я спекшимися губами. – Вы что – не видели, куда он меня коленом двинул? А судья идиот? Это же не бой, а драка.

– А ты как думал? – произнес он.

В восьмом раунде я снова ушел в глухую защиту, ждал, когда уймется боль и восстановятся силы. А Кувалда, по заявкам зрителей, пытался раздавить новую гадину, то есть меня. Но это у него плохо получалось, потому что он и сам уже выдохся. Но по очкам преимущество было на его стороне. Ему оставалось лишь дотянуть в таком темпе до конца, и все, победа обеспечена. Наверное, так он и решил.

А я сделал свою ставку на девятый раунд. Мы оба уже не прыгали – сил не было, только кружили вокруг друг друга, делая выпады и отмахиваясь, а я все ждал, когда Кувалда раскроется. И наконец дождался. Находясь от него на некотором расстоянии сбоку, я сделал скачок вперед, а затем сильный прыжок вверх и резко выбросил обе ноги в его сторону – так, что пятки угодили ему прямо в лоб. Я постарался вложить всю свою силу и энергию в этот удар: знал, что другого случая не представится. Голова его запрокинулась, и он отлетел к канатам, падая навзничь. Все, больше он не поднялся, только ворочался на полу, пытаясь оторвать туловище, а в зале стоял вой. Они снова начали швырять на ринг что попало, и я побоялся, как бы не угодили в голову какой нибудь тарелкой. Через некоторое время ко мне подошел судья и поднял мою руку, объявляя победу. Шоу девушки выскочили на ринг, задирая под музыку ноги. А я был словно в тумане – настолько оглушен и измочален.

– Я говорила, что ты выиграешь! – крикнула мне крашеная блондинка, носившая мой номер. – Я приду за тобой, не уходи.

– Молодец, поздравляю! – сказал мне и Петр Степанович, когда я шел по коридору.

Я покосился на его протянутую ладонь, но пожимать не стал. Больше всего мне сейчас хотелось растянуться на матах и не шевелиться.