|
Девицы скоро, очень скоро появятся. Она пригласила немцев посидеть и выпить вина и выразила свое восхищение тем, что немецкие солдаты и офицеры пьют и развлекаются вместе, - вероятно потому-то они и выиграли войну, а вот во французской армии вы никогда не увидите ничего подобного... Гости уже приканчивали третью бутылку, а девицы все не появлялись, что, впрочем, теперь уже не имело значения. - Французы!.. Я презираю французов, - разглагольствовал лейтенант. Он сидел на стуле прямо, словно проглотил аршин, и глаза его стали темно-зелеными и тусклыми, как истертое волнами бутылочное стекло. - Французы не хотят умирать, и вот поэтому мы здесь, пьем их вино и берем их женщин. Разве это война? - Пьяным жестом он со злостью рванул со стола бокал. - Какая-то нелепая комедия. С восемнадцатилетнего возраста я изучаю военное искусство. Я знаю как свои пять пальцев организацию снабжения и связи; роль морального состояния войск, правила выбора укрытых мест для командных пунктов, теорию наступления на противника, обладающего автоматическим оружием, значение элемента внезапности... Я могу командовать армией. Я потратил пять лет жизни в ожидании этого момента. - Гарденбург горестно рассмеялся. - И вот великий момент наступил! Армия устремляется вперед. И что же? - Он пристально посмотрел на мадам - та, ни слова не понимая по-немецки, с самым счастливым видом согласно кивала головой. - Я не слышал ни единого выстрела, я проехал на автомобиле шестьсот километров, чтобы оказаться в публичном доме. Жалкая французская армия превратила меня в туриста! Понимаете? В туриста! Война окончена, пять лет жизни потрачены зря. Карьеры мне не сделать, я останусь лейтенантом до пятидесяти лет. Влиятельных друзей в Берлине у меня нет, и некому позаботиться о моем продвижении. Все пропало... Мой отец все же больше преуспел. Он дошел только до Марны, хотя и воевал четыре года, но в двадцать шесть лет уже имел чин майора, а на Сомме, после первых двух дней боев, когда была перебита половина офицеров, получил под свое командование батальон... Гиммлер! - Да, господин лейтенант, - отозвался - Гиммлер. Он был трезв и слушал лейтенанта с хитроватой усмешкой на лице. - Гиммлер! Унтер-офицер Гиммлер! Где же моя девица? Хочу французскую девку! - Мадам обещает, что девица придет через десять минут. - Я презираю их, - заявил лейтенант, отпивая из бокала шампанское. Рука у него тряслась, и вино стекало по подбородку. - Презираю всех французов. В комнату вошли две девушки. Одна из них, полная, крупная блондинка, широко улыбалась. У другой, маленькой, изящной и смуглой, было печальное лицо арабского типа, сильно накрашенное, с ярко намазанными губами. - Вот и они, - ласково сказала мадам. - Вот мои курочки. - Она одобрительно, словно барышник, похлопала блондинку по спине. - Это Жаннет. Подходящий тип, не правда ли? Я уверена, что Жаннет будет пользоваться у немцев огромным успехом. |
