Франси недовольно покачала головой, с нескрываемым осуждением посмотрела на Эрзая.

– Ты, Эрзай, не мужик. Столько воли бабе дал. И была бы баба как баба. А то ни переду ни заду. Наши девки и то справнее, и пышнее, и румянее.

– Ты, Франси, ничего не понимаешь, – обиделся Эрзай. – Меня сосватал его милость. Как я мог отказаться?

– Не выдумывай, – буркнула Франси. – Ты просто подъюбочник, и жена тобой вертит, как корова хвостом. Вот почему она не работает, как все?

– Она еще молода, – опустив голову, ответил Эрзай.

– Ага, как подставлять свой передок, так она уже взрослая. Все слышали, как она орет по ночам и стонет. А как работать, так молодая?

– Я не слышал, как она орет, – смеясь, произнес Антон.

– Это потому что вы в подвале спите, ваша милость. Вот что с ними делать, ваша милость? – спросила Франси.

– А что делать? – продолжая смеяться, переспросил Антон. – Завидовать будем Эрзаю.

– Вот еще! – возмущенно передернула плечами Франси. – Не мужик ты, Эрзай, – снова осуждающе повторила Франси. Она поджала губы и уже совсем другим, нежным, материнским взглядом посмотрела на Антона. – Все сделаю, ваша милость, как вы приказали. Только девка долго с Эрзаем не проживет, найдет себе мужа получше и побогаче.

– Не найдет, – усмехнулся Антон. – Она моя собственность. Передай ей и Зухре, что младшая должна работать, как все. Шить, ткать холсты и ковры. Иначе заберу от мужа и выдам замуж за свинаря. Будет жить вместе с ним в хлеву. – Антон подмигнул опешившему от таких слов Эрзаю. – Приведу твою жену в порядок, – шепнул Антон. – Если сам не можешь. Правда, Эрзай, неправильно, когда хвост всем телом вертит. Если не дает тебе, то бей ее кнутом и не бойся. Иначе ее выпорет Сильтак.

Торвал услышал сравнение с хвостом и стал хрюкать от накатившего смеха. Эрзай зло на него посмотрел.

Антон как ни в чем не бывало задумчиво произнес:

– Вот еще Торвалу жену найдем…

Шер поперхнулся и перестал смеяться.

– Зачем? – спросил он.

– А затем, что в мире должно быть каждой твари по паре.

– Так вы тоже один, – ответил шер.

– Ты что, милорда сравнил с тварью? – спросил Эрзай. Торвал, не зная, что сказать, захлопал глазами.

– Не надо меня женить, сэр Антей. Мне и так хорошо.

– Ладно, не буду. А ты не смейся над Эрзаем. Посмотрел бы я на тебя, если бы тебе досталась жена, как Вирпела.

Шер выпучил глаза.

– Упаси меня святой отец Шер, – ответил он.

– А это кто такой? – спросил Антон.

– Прародитель их, – буркнул Эрзай. – Так я пойду. Утром рано, как приказывали, тронусь в путь с пленным рыцарем. Возьму для охраны двоих стражников.

– Ага, иди, Эрзай, – кивнул Антон. – Я распоряжусь, чтобы тебе выделили двух бойцов.

– И я пойду, – встал из-за стола Торвал, – а то вы как выпьете, сэр Антей, так сразу таким становитесь…

– Каким таким? – Антон с улыбкой посмотрел на бордоволицего шера.

– Опасным. Вам бы всех женить и замуж выдать.

– Люблю, Торвал, делать людям добро. У нас говорят – делай добро да пускай его по ветру, и оно к тебе вернется.

– А у нас говорят сходить до ветру, это значит… Значит то самое. Что-то понимание добра, сэр Антей, у нас разное.