– А как же! – Флапий широко ощерился тонким большим ртом и показал желтые лошадиные зубы. – И про казну графа знаю, и про казну рассветных.

– Ну раз знаешь, говори, – одобрительно покивал Антон.

– А чего говорить, забрал я ее. У графа было сто золотых империалов серебром, а у рассветных – сто пятьдесят. Все привез честь по чести и отдал Франси.

Его жена довольно кивнула.

– А почему мне не рассказал про казну? – Антон удивленно посмотрел на старика.

– А зачем? – не смущаясь, ответил Флапий и нагло посмотрел на Антона.

– Как это зачем? – возмутился Антон.

– А вы бы тогда и барону десятую часть отдали, и этому борову, что не сражался, а только жрал в три горла, сэру Жимайло. Мы остались бы без денег, – надув щеки, ответил старик. – Сэру Жимайло дай, барону дай. Знаю я вас, все бы раздали.

И снова получил подзатыльник от жены.

– Ты как разговариваешь с милордом, старый трухляк?

– Ничего, Франси, – улыбнулся Антон. – В этом твой муж прав. Отдал бы. Ладно, я не сержусь, Флапий, ты молодец. Теперь и мы богаты.

– А то, – обрадовался старик, что его миновал гнев милорда. – Вы не то что ваш батюшка. Тот все просадил на колдунов и баб. Ох и охоч был до них, прямо как вы. Только…

– Флапий! – оборвала его жена.

– Да я что? Я хочу сказать, что наш милорд хоть и любит баб, но меру знает и золото на них не тратит.

– И много милорд полюбил баб в походе? – с невинным видом спросил Торвал.

– Да, было дело. То с одной закрутит, то с двумя. Всех лядей смирил. Как замок возьмет, так сразу же молодую леди, а то и несколько, тащит в постель, смирять. Рыцарский долг, он такой… А наш милорд силен как конь.

– Флапий! – Франси широко раскрытыми глазами смотрела на старика. – Замолчи. Если милорд захочет, сам расскажет о своих подвигах.

Флапий зажал рот ладошкой.

– Да это я так, к слову, – виновато глядя на жену, ответил старик. – Чтоб, значит, знали. Наш милорд не только к бабам склонность имеет, но и к богатству. Вот и невесту себе турковатую привез…

Антон закатил глаза. Ну что сделаешь со стариком, когда он начинает говорить, бояться и хвалить его.

– Почему турковатую? – спросил он.

– Так на туркменку похожи – и мать, и дочь.

Пришли переодетые в нарядную имперскую одежду Арзума и ее дочь. Флапий как увидел девушку, так крякнул и, не выдержав, воскликнул:

– Этить, молотить! Вот это девка!.. – и снова схлопотал подзатыльник от жены. – Да я ничего, – пригнув голову, виновато произнес Флапий. – Умеет милорд баб выбирать. В самую точку попал. Хороша. Прямо императорша.

Арзума благосклонно посмотрела на старика, дочь опустила голову. Антон тоже заметил, как разительно изменилась Шамина в имперском наряде. Ее слегка раскосые большие черные глаза, обрамленные длинными, густыми ресницами придавали волшебное очарование ее облику. А по-детски наивный взгляд вызывал у любого, кто на нее смотрел, желание взять ее под защиту и оберегать. Но Антон знал, как обманчива внешность девушки. Шамина знала, чего хотела от жизни, и взяв ее в жены, он стал бы только угождать ей и для нее жить. Опасная чертовка.

«Может, это колдовство», – задумался Антон. Он сам попал под очарование юной красоты девушки. Посмотрел на Франси, а та сидела спокойно.

– Франси? – спросил он.