– Что за дрянь? – спросил он. Франси тоже понюхала содержимое и махнула рукой, отгоняя вонь.

– Из ягод желтого болотника брагу ставят, – пояснила она. – Потому такая вонючая. Кто только собирает?..

– А я знаю кто, – ответил, смеясь, Антон. – Грек и аптекарь.

– А как вы узнали? – опешила Франси.

– Дедукция, Франси. Флапий гонит. Самогонное оборудование сделал Торвал, он и воду меняет. А ягоды кто-то должен поставлять. Ячмень у тебя, Флапий до него не доберется. Если начнет таскать мешками и солод делать, ты заметишь. А ягод в горах и на болоте пруд пруди. Заплатили детишкам, они и нарвали. Зачем только им самогон?

– Ясно зачем – я не даю пить, вот и решили сами гнать. Дурни. Знали бы еще, как гнать. Как правильно сбраживать, как двойную перегонку делать… Там головы надо отбирать и хвосты…

– Головы, хвосты? – Антон снова заглянул в бочку. – Тут что, кто-то головастый и хвостатый плавает?

– Нет, милорд, головы это легкие летучие пары яда. А хвосты – тяжелые пары яда… Что делать будем, милорд?

Антон пожал плечами.

– Не знаю. Переводи пленных и закрывай тут. Аппарат изымем, как доказательства незаконного самогоноварения. Торвалу выдать галлон твоей самогонки. Эту брагу перегнать и пустить на медицинские цели.

– Как складно вы говорите, ваша милость, – умилилась Франси, – ну словно квартальный центурион. Что с Флапием делать?

– Ты сама решишь, как его наказать. Пошли, посмотрим, как готовят комнату дамам.

– Да уже приготовили, ваша милость. Дамы… – тут Франси скривилась, – помыли свои мандалайки и ждут вас.

Антон расхохотался.

– Мандалайки? Ха-ха. Тебе эти женщины не нравятся?

– Мне не нравится девка. Слишком красивая и хитрая. Это не та жена, которая вам нужна, ваша милость. Вы уж простите за откровенность. Она будет пользоваться своим даром и вертеть мужчиной, как жена Эрзая вертит своим мужем.

– А ее мать? – спросил Антон.

– Арзума – женщина хорошая, верная, но для вас старовата. Как женщина, что будет разделять с вами ложе, – лучше всех, кто тут есть. И мне помощница… А жену вы себе еще найдете. Лучше имперку, она вам подойдет. Из благородных.

– А Торвал говорил, – засмеялся Антон, – что первую жену нужно брать джудаистку…

– Можно, ваша милость, не прогадаете. Хороший выбор для обеспеченной жизни, но таких дам не принимает светское общество. А вы аристократ… Не спешите жениться, ваша милость. Вот лет так в сорок можно задуматься о женитьбе – и опыта наберетесь, и женщин получше узнаете…

Их разговор прервал шум в коридоре. Послышался грохот падающего тела, затем ругань.

– Торвал, чтобы ты не пил никогда. Зачем ты спрятал светильник?

– Ой… Я не прятал, Флапий. Ты бы прибрал в коридоре. Тут хлама много.

– Это для отвода глаз Франси, Торвал. Если ты не брал, то куда он делся тогда?

– Откуда мне знать? Ты последний сюда заходил.

– Я не был последним. Ой-ей-ей…

– Что случилось, старый?

– В дверь не попал… Где она, проклятая?

– Кто, светильник?

– Дверь… После меня сюда заходил Аристофан, он ягоды принес.

– А кто бражку ставил?

– Я ставил.

– Тогда ты был тут последним.

– Но я не брал светильник.