– Доброе утро, господа нелегальные самогонщики, – поздоровался Антон и сел за стол. С невинным видом спросил: – Ну, кто из вас двоих мне расскажет, что вы еще делаете втайне от меня? И кто вас подбил гнать самогонку?

Торвал сел на свое место и молча отвернулся. Флапий потрогал лоб и сдал всех.

– Это, милорд, все аптекарь, чтоб ему пусто было. Говорит, нужен ему крепкий самогон для настоев и вытяжек. А Франси, – старик мстительно посмотрел в сторону кухни, – сказала, что лишнего самогона нет. Вот он и попросил сделать самогонный аппарат. А Торвал по доброте душевной и сделал. Мы не знали, что это запрещено, – старик отвел глаза.

– Ну, позволь, Флапий, тебе не поверить, – осуждающе покачал головой Антон. – Для производства самогона, для вытяжек не нужен такой огромный аппарат. Ты, верно, решил совершить диверсию и споить обитателей моего замка. Подорвать его обороноспособность. Сознавайся.

– Да что я? – воскликнул испуганный выдвинутым обвинением Флапий. – Это Торвал говорит: «Чего мелочиться? Я сделаю большой аппарат, и всем хватит – и аптекарю, и нам…»

Торвал бросил косой недобрый взгляд на старика, но тот и глазом не повел.

– Все это непотребство устроил он, шер. – Старик ткнул в шера пальцем. – Он колдун. Истинное слово, милорд. Наколдовал и заставил нас его слушаться. Обманул, значит, нас с Аристофаном. Говорит, милорд ничего не узнает. Он, наверное, в сговоре с аптекарем. А того хотели сжечь за темное колдовство…

Старик бы и дальше развивал тему колдовства, но Антон его перебил.

– Я пока не вижу нашего аптекаря, – произнес Антон. – Живет у меня, но чем занимается, я не знаю. Тут проблемы из-за него нарисовались… Может, выгнать его? Что скажешь, Франси? – спросил он женщину, вошедшую со сковородой в руках, на которой скворчала пожаренная на сале яичница.

– Скажу, что он человек полезный, милорд, – тут же отозвалась Франси. – Не то что этот непутевый грек. Тот вообще ничего не делает, только умы вилланов смущает. Дайте ему деток на обучение. Неграмотность, говорит, это тьма, – передразнила она Аристофана. – А то я тьму не видела. Там сплошь ученые…

– Ну, если полезный, то пусть живет. Только ты, Франси, за него отвечаешь. Дай ему самогона на аптекарские нужды.

– А я давала. Только у него Торвал все забрал. Он пришел ко мне еще просить, а я ему говорю, кому отдал – у того и забирай.

Антон посмотрел на шера.

Тот сидел, пригнувшись, еле видимый из-за стола, и старался не шевелиться.

– Торвал, – обратился к шеру Антон. – Вот не думал, что за самогон ты будешь разбойничать. Тебе что, мало наливают за столом?

– А нам без вас, сэр Антей, не наливают, – поднял голову Торвал.

– Как не наливают? – удивился Антон. – Почему?.. Франси, ты что, не давала выпить мужчинам?

– А что зря продукт переводить, – взорвалась негодованием Франси. – Были бы мужики как мужики, а то спят и пьют. Лучше настойку продать и деньги заработать…

– Франси, – перебил ее Антон. – Мы уже не бедные. И можем не торговать твоей настойкой. И что я теперь вижу? Что причина подпольного самогоноварения – твоя жадность. Нехорошо. Видишь, до чего она доводит?

– Ни до чего она не доводит, – буркнула Франси и скрылась на кухне.

– Ах вот кто виноват! – громко ей в спину произнес Флапий. – Мы, значит, с Торвалом и ни при чем… – Но увидев взгляд Антона, тут же захлопнул рот.