— У меня к вам еще один вопрос, святой отец. Но вы можете не отвечать на него, если вам так предпочтительнее. Был ли брат Амбросий венгром по национальности?

— Нет. Он был немец. Его настоящее имя Шнайдер. Родом из Баварии. — Аббат сделал паузу и добавил встревоженно: — Меня беспокоит, не рассказываю ли я вам все это из-за того, что кто-то затаил злобу на брата Амбросия?

— Нет, святой отец. Вы говорите мне все это, потому что вы просто человек и хотите, чтобы восторжествовала справедливость.

— Справедливость или наказание? — Отец Селестин покачал головой. — Мистер Танкред, вы говорили мне, что больше не являетесь солдатом?

— Да, вот уже четыре года.

— Но вы все еще живете за счет меча?

— Нет, — отрезал Танкред. — Но я не собираюсь пасть от меча.

С тем он и отбыл от аббата. Пока ехал по извилистой проселочной дороге, ожидал встретить человека из Сюрте, блокирующего выезд на главную магистраль. Однако его там не оказалось.

Зато он стоял в вестибюле небольшого отеля в Дьеппе, когда Танкред вошел туда после того, как вернул арендованную машину в автомобильное агентство. Танкреда осенило:

— Автомобильное агентство… Это они уведомили вас, лишь только я арендовал машину?

— Нет, — возразил Николя из Сюрте, — не автомобильная компания, а инспектор Шлегер из полиции Гамбурга.

Танкред скорчил гримасу:

— Он что, позвонил лично вам?

— Он позвонил в офис Сюрте, сюда, в Дьепп, — кивнул Николя. — Отсюда можете сделать вывод: инспектор Шлегер знал, что вы посетите Дьепп. И скажу вам больше, чтобы не тратить даром время, строя догадки. В полицию Гамбурга поступило сообщение, разумеется анонимное, что вы возвращаетесь сюда… на место вашего преступления.

— Какого преступления?

— Какое преступление было совершено в здешних окрестностях, месье?

— Никакого, — огрызнулся Танкред. — Лично мною — никакого.

— Думаю, нам следует поговорить об этом, — предложил Николя. — Если не возражаете, давайте прогуляемся в полицейский участок. Отсюда это совсем недалеко, и…

— Я что, под арестом?

— Арест? Разве я сказал что-нибудь об аресте, месье?

— Я пойду в полицейский участок только под арестом, — сердито заявил Танкред. — В противном случае останусь здесь.

— Я только стараюсь помочь вам выпутаться.

— Шестого июня 1944 года, — свирепо сообщил Танкред, — я высадился на побережье недалеко отсюда. Были ли вы здесь, мистер Николя… в июне 1944-го?

— Нет, не был.

— Были ли вы здесь, в Дьеппе, когда американские танки штурмовали город и взяли его у немцев?

— Меня здесь не было.

— А вот я был. Сражался с этими самыми немцами. Это были отнюдь не робкие солдаты. Они дрались чертовски хорошо, и мы дорого заплатили за каждый захваченный город, за каждый отбитый нами для вас ярд земли.

— В 1944-м, — возразил человек из Сюрте, — я находился в Германии. Я был там с мая 1940-го, когда при Амьене меня, раненного, боши захватили в плен. Не все французы сдавались немцам, месье. Некоторые из нас были серьезно ранены, перед тем как сложили оружие.

— Простите, — отозвался Танкред, — я дал волю темпераменту и позволил себе лишнее.

— Это вполне естественная реакция. Я сам глубоко сожалею, что не был здесь в 1944-м, когда ваша армия отвоевывала для нас нашу страну, но я много слышал об этом. Мне известно, что происходило. Имели место и такие вещи, какие случились в монастыре Святого Ипполита.

— Братья-молчальники однажды ночью дали мне убежище. Из-за этого и пострадали.