– Докажите, – говорит она.

– Пока вы проникали сюда, я уничтожил корпорацию «Цефалон».

– «Цефалон». Значит, о них говорили правду. А мы гадали. – Она медленно кивает и наконец тоже опускает пистолет. Склоняет голову в сторону дверного проема, через который пытался пролезть монстр. – Тогда нам лучше перестать ссориться, войти туда и не дать проснуться остальным.

– Остальным?

– Это ведь фабрика, Кристофер? – С этими словами она ведет меня в клубы дыма.

* * *

Даже сквозь дым я вижу, что это помещение похоже на любое другое на ферме. Высокий потолок. Журчание циркулирующего питательного раствора. А еще живой коридор из больших бесчувственных тел, подключенных к системе жизнеобеспечения, и мониторов, беззвучно прокручивающих цифры и статистику. Как и в других залах, некоторые тела раздавлены балками и секциями упавшего потолка, но кровь, которая течет здесь, прозрачная и тягучая, будто сок растения.

В обращенных друг к другу рядах еще больше темно-фиолетовых существ, их, возможно, сотня, они тянутся без конца, пока не теряются в дыму.

Кажется, что монстры спят, терпеливо ожидая подходящего момента для пробуждения. Их щупальца плотно свернуты и скрывают пучки белых усиков, так сжимаются перед смертью пауки, но я вижу, что жабры ритмично открываются и закрываются. Одно из существ чуть шевелит наполовину сформированной лапой, словно зародыш в утробе матери. Доун назвала это детской…

Насколько большими вырастут эти штуки?

Недалеко от двери одно из существ держит в скрюченных щупальцах мертвеца, будто спящий ребенок, прижимающий к груди плюшевого мишку. Наверное, оно проснулось, схватило работника лаборатории, а затем снова погрузилось в сон. Наверное, крики этого человека привлекли мое внимание. В некоторых местах он жутко сплющен, а в других еще более жутко выпирает.

– Они сами по себе не Пришлые, – сообщает Доун, наблюдая за моим лицом, пока я перевариваю все это. – Они – мальки. Их целая армия…

Подойдя ближе к другому звероподобному существу, я вижу, что на его мониторе жизнеобеспечения ровная линия. Слышу, как другой монитор издает сигнал тревоги – еще одно существо лежит ничком. Землетрясение их не пощадило. Интересно, не враги ли Уггиуту вызвали это землетрясение в Пакстоне, как два десятилетия назад последователи Уггиуту вызвали то первое. Ведь так можно разорвать громадное спящее тело. Сломать его и ослабить власть чудовища над этим городом.

Или землетрясение было лишь делом рук слепого бога природы?

Внезапно я думаю о Фалько, Пите и Хупе под землей. Надеюсь, с ними все в порядке и они это пережили. Неужели теперь Храм Горящего Ока полностью погребен и сровнялся с землей?

Я думаю о Салит. В безопасности ли она, где бы сейчас ни была? Насколько серьезен ущерб? Неужели, это и есть Апокалипсис?

– Помоги мне убить остальных, – говорит Доун, – пока нас кто-нибудь не увидел или не проснулись остальные твари.

Она не целится из пистолета в малька, ей не нужна плазма. Доун просто подходит к блоку жизнеобеспечения, нажимает несколько клавиш и щелкает одним из выключателей. Я наклоняюсь через ее плечо, чтобы взглянуть. Следую за ней в соседний блок, чтобы еще раз понаблюдать. Выглядит достаточно просто, поэтому я перехожу к противоположному ряду монстров. Мы проходим вдоль линии. У спящих младенцев-монстров, которых вырастили на этой фабрике, нет никаких видимых реакций… но да, я действительно кое-что замечаю. Жабры начинают пульсировать беспорядочнее и медленнее, а затем замирают. Некоторые чудовища тихонько отфыркивают пузырьки слизи из жабр, те лопаются и стекают по бокам. Но нет ни дрожи, ни конвульсий, щупальца не разворачиваются. Мирная эвтаназия. Или, правильнее сказать, детоубийство.