– Когда мы закончим, – окликает меня Доун, – отдай мне это оружие. В нем есть ракеты. Я собираюсь сжечь этот зал. Есть и другие, которые нам нужно уничтожить.

Я бросаю взгляд на перекинутый через плечо штурмовик, боясь его сильнее, чем раньше. Ракеты?

– Доун, почему вы не отключили эти штуки раньше, если пытались развалить это место изнутри?

– Я постоянно саботировала их работу, с тех пор как пришла сюда четыре месяца назад. Они не знали, что это была я. Все эти штуки выросли бы выше домов и бродили бы сейчас по улицам, если бы я не вмешивалась в работу. Я сделала все, что могла, не выдавая себя. Ждала возможности подобраться поближе… они начинали доверять мне…

– Тот, что проснулся… это потому, что теперь они уже готовы к самостоятельной жизни?

– Нет, еще не готовы. А того разбудило раньше времени землетрясение. Наверное, оно повредило систему жизнеобеспечения и подтолкнуло процесс.

Наконец-то мы приближаемся к концу коридора. Нам пришлось перелезть через небольшую гору обломков, чтобы добраться до последнего малька, и я беру Доун за талию, чтобы помочь ей спрыгнуть с упавшей балки. Ей немного неудобно убивать монстров в этих ее туфлях на высоких каблуках. Когда я опускаю Доун на пол, она улыбается мне снизу вверх.

– Я рада, что сейчас не одна, Крис.

– А где остальные ваши люди, Доун? Почему их нет здесь?

– Нас осталось не так уж много. Большинство убито. Не то чтобы нас когда-либо было много. Но остальным предстоит сражаться в других битвах. На Земле. В других колонизированных мирах. Приходится распределяться…

– Я тоже рад, что не один, – отвечаю я.

– Вы должны присоединиться к нам, Крис.

– Не знаю… понимаю, что должен… но никогда не собирался делать на этом карьеру. Единственное, чего я хотел, – отомстить за свою девушку. – Я вздыхаю: – Потерял ее из-за них.

– Если вы действительно уничтожили «Цефалон» в одиночку, тогда вы нам нужны, Крис. Нельзя быть эгоистом, когда знаешь, с чем мы здесь сталкиваемся…

– Дело не в том, что я эгоист. Это просто… просто я делаю все, что в моих силах. И предпочел бы делать это в одиночку. Ну, в одиночку, если не считать моей новой подружки. Она помогла мне с «Цефалоном»…

– Где она сейчас? И кто такая?

– Ее зовут Салит Екемма-Ур. Дочь Петара Екемма-Ура.

– Петара Екемма-Ура? – Доун внезапно приходит в ужас. – Крис, неужели вы не понимаете?

– Что?

– Насчет Екемма-Ура? Ради бога, он же один из них!

– Один из них… отец Салит… – заикаюсь я.

– На самом деле он не просто один из них… Думаю, он – их лидер здесь, в Панктауне.

– Этого не может быть…

– Почему этого не может быть?

– Его дочь – офицер полиции!

Доун вскидывает руки.

– И? Как много вы на самом деле знаете о ней, Кристофер?

– Говорил же! – огрызаюсь я. – Она помогла мне разрушить «Цефалон»!

– Это сделала Салит? – произносит голос позади меня.

Я начинаю поворачиваться, но на полпути превращаюсь в легкую мишень. Раздаются выстрелы, сначала с одной стороны, затем с другой. Но выстрелы Доун звучат с запозданием. И слишком поздно. Я вижу, как она отшатывается и падает, ее накрахмаленная белая блузка забрызгана кровью.

Вскакивая на ноги, я поднимаю штурмовую машину, но оказывается, что Петар Екемма-Ур укрылся за обломками, через которые мы с Доун перелезли, и поверх наклоненной балки направляет на меня пистолет. Екемма-Ур мог бы уже убить и меня, если бы захотел.