Задав дату и время, она продиктовала дальнейшие инструкции компьютеру и приступила к препарированию отсканированной копии. Дополнительные дисплеи с какой-то головокружительной жестокостью показывали трехмерные поперечные сечения с цветовой кодировкой и объёмные изображения с пространственным разделением деталей. Она говорила и одновременно направляла мышью тонкий зонд, вводя тот в упокоившееся существо. Следуя за его продвижением, на основном экране появилось значительно увеличенное изображение органа изнутри.

Судя по поведению этого человека, его мозг мог оказаться больным. Как патологоанатом Мэдди чаще исследовала иные части тела, определяя причину смерти. Но сейчас пыталась выяснить, что заставило владельца этого мозга убивать других людей. Иногда ей удавалось найти опухоли, дефекты – незначительные или серьезные… а иногда образец оказывался настолько совершенным, словно был создан с помощью генной инженерии. Но преступления в любом случае могли быть чудовищными… а назначенное наказание могло стать одинаково суровым, независимо от того, какие причины руководили действиями убийцы – соматические или психологические. Разумеется, людей с серьезными физическими недостатками не казнят. Но действия этого человека были настолько отвратительны, что Мэдди сомневалась, что какая-нибудь опухоль или аномалия смягчила бы приговор, если бы о ней стало известно заранее. А этому человеку еще при жизни предложили провести сканирование мозга – на случай, если у него действительно окажется какой-то физический недостаток. Это могло бы создать видимость плохого владения собой и вызвать симпатию присяжных. Однако он категорически отказался от сканирования, а закон защищал его от навязывания подобной процедуры, пока человек был жив. Точно так же он отказался от проверки правдивости, которая позволила бы ускорить судебный процесс и отстранила бы от участия в нем присяжных. Но им пришлось устанавливать истину, и они постановили, что этому пропитанному кровью существу нельзя позволить жить дальше.

– Объект – Питер Максвелл Вегенер, – бесстрастно произнесла Мэдди, правой рукой управляя мышкой, а левой время от времени нажимая на клавиши. – Казнен путем введения смертельной инъекции в семь точка двадцать точка девяносто девять. Энцефалон был извлечен, подготовлен и выдержан в амниотической ванне. – Она отхлебнула чаю, затем закурила черную сигарету с травяным сбором. – При сканировании никаких признаков аномалий пока не обнаружено. Я начинаю зондирование для активации и перехвата воспоминаний объекта с целью записи данных, имеющих отношение к его преступлениям. – Менее холодным тоном она пробормотала: – Не говоря уже о том, что мне просто нравится втыкать длинную заостренную штуку в мозг этого больного ублюдка.

Здесь Мэдди прервала работу, чуть откинулась назад и выпустила дым в монитор. Она пожалела, что не включила в квартире больше света, прежде чем устроилась за рабочим столом. На главном экране Мэдди предстояло собственными глазами наблюдать убийство, или, вернее, глазами Питера Максвелла Вегенера. Конечно, она видела подобные вещи и раньше. Кроме того, ее неоднократно избивал бывший муж. Но от повторений все это не становилось менее неприятным.

Мэдди никогда не встречалась с Вегенером, пока тот был жив. Ее знакомство с ним началось со вскрытия черепа. Однако она подумала, что для сознавшегося серийного убийцы Вегенер был очень хорош собой, и ему совсем не нужно было принуждать женщин к сексу, а затем убивать их, чтобы заставить замолчать. Совсем не нужно. Но он хотел именно этого. Вот так все просто. Вот так все сложно.

– Кроме того, – продолжила Мэдди, теперь уже слегка запинаясь, словно пытаясь тянуть время, – были высказаны некоторые сомнения относительно того, действительно ли жертвами мистера Вегенера стали пятьдесят четыре женщины, в убийстве которых он сознался.