– Что-то из моих вещей. – И он с поклоном протянул ей завернутый в ткань предмет. Женщина почувствовала его приближение и раскрыла руки, чтобы принять дар. – Будьте осторожны, открывая его, – предупредил Соко. – Он очень острый.

Женщина-вайаи откинула ткань. Ощупала гладкие лакированные ножны. Сомкнула пальцы на оплетенной рукояти. Вытащила на несколько дюймов лезвие, которое – чего она не могла видеть – ярко вспыхнуло оранжевым в лучах послеполуденного солнца. Словно меч еще ковали.

– Оружие? Для моей защиты?

Соко улыбнулась.

– В некотором смысле. Сейчас я отведу вас туда, где вам заплатят за этот меч. Заплатят больше, чем у вас когда-либо было. Или чем вы когда-либо мечтали. И я хочу, чтобы вы воспользовались этими деньгами для того, чтобы проявить уважение к желаниям своего мужа. Я хочу, чтобы вы вернулись в свой мир.

Маленький застенчивый рот существа искривился в замешательстве и тревоге.

– Я не могу принять это от вас, мистер Соко! Если меч действительно столько стоит…

– Стоит. И вы должны его принять. Если вы этого не сделаете… то опозорите меня.

– Но как я могу? Как вы можете расстаться с такой вещью? Так много денег…

– Если бы я воспользовался этими деньгами, то опозорил бы своего отца, миссис Ки. У меня нет сына, которому я мог бы передать меч. Не знаю, какая судьба уготована этому мечу после меня. Это единственная достойная участь, которую я могу для него придумать. Я хочу, чтобы этот меч стал, по сути, оружием, которое убьет людей, что опозорили вас. Я хочу, чтобы этот меч… защитил вас.

Вайаи опустила голову. У нее не было глаз, из которых могли бы пролиться слезы, но от нее исходил странный тихий свист – то ли изо рта, то ли из отверстия во лбу, Соко не мог определить.

– Вы оказываете мне большую честь, мистер Соко, – сказала она ему. – Я принимаю ваш подарок.

Соко встал и протянул ей руку, чтобы отвести к торговцу редкими артефактами прямо сейчас, как и обещал. Он мог бы сам отнести туда меч, а затем просто прийти с деньгами, но это было бы совсем не то же самое.

Хотя она не нуждалась в помощи, миссис Ки все же протянула ему руку и встала.

– Спасибо, – сказала она, ее улыбка дрогнула.

– Я благодарю вас, госпожа Ки, – сказал ей Соко, отвешивая короткий, резкий поклон, как это было принято у его народа.

Препарирующий душу

Мадхур Джабвала не могла уснуть, поэтому прошлепала босиком на свою кухоньку, заварила чашку чая, затем в своей удобной мужской пижаме села за домашний рабочий стол, чтобы приступить к препарированию мозга казненного заключенного.

В данный момент мозг находился в резервуаре с фиолетовой жидкостью в лаборатории судебно-медицинской экспертизы участка номер два… в десяти минутах езды на ховеркаре от квартиры Мэдди через Пакстон – колонию Земли, которую жители прозвали Панктауном. Чтобы получить доступ в полицейскую лабораторию, Мадхур пришлось отсканировать свое изображение и голос по видеофону. Сделав это, она произнесла несколько паролей, чтобы войти в интересующую ее точку. Теперь основной и несколько дополнительных экранов заполняли данные и изображение мозга серийного убийцы в бурлящем аквариуме. Мозг походил на таинственное и непостижимое животное, которое дремало на дне, крепко стискивая свои секреты в закрученных клубках, напоминавших пучок туго свернутых щупалец.

Блестящие черные волосы Мадхур растрепались после сна, под тяжелыми веками темнели глаза. Как и вертикальное «око» в центре лба. Однако, хотя она и была по происхождению индианкой, бинди имело для нее лишь косметическое значение и являлось не более важным проявлением культуры, чем ярко-голубой оттенок, в который Мадхур красила волосы в колледже.