– Действительно. Я бы хотел купить вашу работу.

Тил моргнул и чуть улыбнулся.

– О… а… правда? – Он почувствовал, как Нимбус взволнованно сжала его руку.

– Она продается, не так ли? Это мой арт-брокер Дэвид Нассбраун.

– Да, здравствуйте. Ну… да, конечно. Эмм…

– Что вы просите?

– Ну, мне нужно подумать. По правде говоря, я не знаю.

– Десять тысяч, – сказала Нимбус.

Тил повернул голову, чтобы свирепо зыркнуть на нее, но оглянулся обратно на Стуула, услышав:

– Звучит весьма разумно. Мистер Тил?

– Конечно… да. Звучит разумно. – Он попытался сдержать улыбку.

– Дэвид посоветовал мне не совершать покупку из-за возможности механической поломки.

– Ну, это довольно деликатная вещь… Я всего лишь любитель в таких делах.

– Какая скромность! Я найму инженера, чтобы он поработал над этим… естественно, никоим образом не вмешиваясь в замысел произведения. Дэвид еще говорит, что искусство не должно обесцениваться, а молодая женщина, очевидно, будет со временем стареть, но мы будем беспокоиться об этом по мере необходимости.

– Что? – переспросила Нимбус.

– Вы же не хотите сказать… вы хотите и Нимбус купить?

– Ну, человека, конечно, не купишь, но она должна идти вместе с изделием, это абсолютно точно… Или, боюсь, я буду вынужден отказаться. Она такая изысканная, такая прекрасная, что я не могу представить это произведение без нее.

– Ну, сэр, она не может жить внутри этой штуки!

– Она будет жить в моем доме, как и мои слуги, и получать за свою работу пятьсот мунитов в неделю. Будет вольна приходить и уходить, когда ей заблагорассудится. Но с шести вечера, когда я прихожу домой, до полуночи, когда ложусь спать, она должна проходить весь цикл. Раз в час, отдыхая или что-то еще в промежутках. Я думаю, это вполне справедливо. И довольно легко! Конечно, по выходным, возможно, потребуется выступать чаще, если я буду дома.

– А другого исполнителя по собственному выбору вы не рассматриваете? – спросил Тил.

– Тил, – прошептала Нимбус. – Пятьсот мунитов в неделю! И десять тысяч для тебя! Нам больше не придется волноваться!

– Но еще мы хотели быть вместе.

– Я смогу приходить к тебе каждый день!

– Разумеется. – Стуул великодушно улыбнулся. Белые зубы на его грифельном лице поражали.

– Нам нужно обсудить это, подумать, – сказал художник.

– Нет, не нужно, – вмешалась его партнерша, его шедевр. – Тил, если ты откажешься, то будешь дураком. Сначала ты будешь заключенным дураком, а потом мертвым дураком. Но если согласишься, то начнешь становиться значительным художником. И богатым художником! У этого господина есть друзья. Его друзья увидят «Пути».

– Абсолютно верно, – заметил Стуул.

– Будет так, будто у меня есть собственное жилье и работа.

– Для нее все будет именно так, мистер Тил. Просто работа.

«Да, – подумал Тил. – Но проституткой она тоже просто работала».

* * *

Нимбус создала для Тила палатку из своих укрытых одеялом коленей. Это был хрупкий шатер в бескрайней холодной пустыне жизни, но ничего другого у него не было, и он охотно вошел внутрь, а заодно и в Нимбус, в безопасность ее лона.

– Не хочу, чтобы ты уходила, – сказал он, двигая бедрами в приглушенном ритме, покачиваясь в колыбели ее таза. – Должен быть другой способ.

– Он сказал тебе, что другого способа нет. Он хочет меня.

– Да, хочет, разве нет? Думаю, ты нужна ему больше моего искусства.