* * *

Йен умер за три недели до Рождества.

Торговый центр поторопился украситься к праздникам, так что во время последней экскурсии сын успел увидеть весь этот блеск, прежде чем слишком ослабел, чтобы покидать больницу. Сейчас Деклан снова рассматривал красные и золотые гирлянды, переплетавшиеся с трубами и кабелями. С выгнутого потолка сверкающими опухолями свисали серебряные шары. По внутренней связи звучали рождественские гимны. Берл Айвз пел «Веселого Рождества».

Деклан резко и тяжело опустился на скамейку и так быстро поставил сумку на пол, что она опрокинулась. Песню «Веселого Рождества» его сын пел чаще всего.

Ему в лицо, наклонившись, заглянула молодая женщина. Не Ребекка – та сейчас была в церкви, которую в последние дни посещала все чаще и чаще, словно компенсируя его собственное полное отсутствие. С приближением Рождества ей нужно было многое сделать, на чем она сосредоточилась с чуть ли не лихорадочным рвением.

– С вами все в порядке? – спросила женщина. Она видела, как он почти рухнул на скамейку. А Деклан гадал: не привлекла ли ее не только его явная боль, но и внешность? Он был очень привлекательным мужчиной. Ребекка тоже сразу обратила на него внимание. Женщины на работе бесстыдно флиртовали с ним. Даже с двухдневной щетиной и чуть отросшими волосами, которые обычно были аккуратно подстрижены, он все равно производил впечатление.

– Я в порядке, – сказал Деклан, не встречаясь с женщиной взглядом. – В порядке, спасибо. – Он наклонился поправить свою хозяйственную сумку.

– Уверены?

– Да… Спасибо, – ответил он, не поднимая взгляд. Краем глаза заметил, как она неохотно отстранилась. Но сам уставился на содержимое своей сумки. Там лежала яркая коробка с большой фигуркой Рэнди-Атланта. В канун Рождества он положит игрушку под елку. А утром развернет и переложит на кровать Йена, прямо на простыни с Рэнди-Атлантом.

Почему он не купил фигурку в тот день? Почему не купил ее, когда сын еще мог подержать фигурку в руках, даже если бы на следующий день она отправилась бы в груду других таких же забытых? В тот день они пообедали в торговом центре. За двадцать мунитов. А на завтра все это ушло в унитаз. Почему же он не купил куклу раньше? Забыл о ней, потом предположил, что ее уже нет на складе. Надо было поискать в другом месте, заказать. Возможно, принести Йену в больницу. Они привозили ему и другие подарки, но именно об этом забыли. А сегодня Деклан снова увидел ее, пока бродил как сомнамбула по магазину игрушек.

Он поднялся со скамейки и зашагал вперед. Не ощущая рядом ни жены, ни сына в тележке, Деклан чувствовал себя так, будто плыл. Чувствовал себя призраком, который бродит по дому, не зная, как так произошло. Но все равно представлял рядом Йена. И даже разговаривал с ним мысленно.

– Ух ты, – тихо пробормотал он под нос, – только погляди на все это, а?

В центре главного зала воздвигли миниатюрный замок Санты, и голографические эльфы неустанно трудились в своих закольцованных роликах. Деклан некоторое время наблюдал за ними. Представлял, как держит руку на макушке безволосого, изуродованного черепа своего сына. Деклан не видел других детей, которые восхищенно следили за представлением, даже эльфы казались ему более живыми.

Он зашел во все места торгового центра, которые особенно любил его малыш. Посмотрел на детский отдел в книжном магазине. Поглазел на собак в маленьких клетках и крошечных рыбок, снующих в аквариумах. Услышал, как Йен воскликнул: «Собака!» Деклан так гордился сыном за это. Сейчас люди могли подумать, что он улыбается собакам.

Это был ежедневный спиритический сеанс, а он стал медиумом. Но знал, что все это притворство.

В мужском туалете большого универмага Деклан плеснул в лицо холодной водой, а затем поднял взгляд к длинной грязной видеопластине, которая заботливо перевернула его отражение, чтобы он видел себя так же, как окружающие.