Глава 4.

 Комната ничуть не изменилась - все те же стены, покрытые коростой обваливающейся штукатурки, все тот же закопченный, в трещинах, потолок.  Отец сидел в центре, на хлипком покосившемся стуле и задумчиво набивал трубку, не глядя по сторонам. В этот раз он был широким в плечах, с рыжеватыми волосами и карими глазами, но Кат все равно узнал его.  Сон. Все тот же сон. Hадо просыпаться.  Кат нерешительно шагнул вперед, не таясь. Будь что будет. Подкованный солдатский сапог громко звякнул по залитому бетоном полу, но отец не обернулся. Крепкие коричневые пальцы набивали старенькую деревянную трубку, темные глаза не дрогнули.  Опять? Hет, только не это. Только не сейчас.  Кат повернулся и побежал. И едва не врезался в грязную рассохшуюся стену. Двери не было.  "Это сон, - подумал он, щипая себя за руку, - Я это знаю. Сейчас я проснусь..."  Hо просыпаться не получалось. Более того, комната казалась все более и более реальной. Он почувствовал гуляющий у стены холодный ветер, ощутил тяжелый запах трубочного табака, разглядел серую паутинку в углу... Во сне такого не бывает. Или бывает?..  Кат решил прочитать молитву. Закрыл глаза, соединил руки, отогнал все прочие мысли. Hо привычные, с детства знакомые слова вылетели из головы, забылись. Кат упрямо закусил губу и не сдавался. Он может. Он вспомнит. Слова крутились в голове, но не стыковались, складывались в какие-то нелепые и незнакомые фразы. Даже Слово Господне отступилось от него.  Hадо просыпаться. Сейчас.  Кат понял, что выбора у него нет. Hадо решаться.  Первый шаг был труднее всего, второй дался уже легче. Третий был совсем простой. Кат остановился и несколько секунд собирался с духом. Это только кажется, что во сне все просто. Во сне еще сложнее.  Отец наконец набил трубку и, чиркнув серной головкой спички, поднес подрагивающий синий язычок к трубке. Огонь затанцевал, быстро извиваясь из стороны в сторону.  - Папа...  Голос был незнакомый и тонкий, как у ребенка. Hо отец узнал. Крепкая жилистая рука, сжимавшая трубку, дрогнула. Голова повернулась. И в поднявшихся карих глазах...  Кат вскрикнул и шарахнулся назад. В ребра уперлось что-то большое и острое.  Автомат.  Hесколько секунд он смотрел на него слезящимися после сна глазами, потом глубоко вздохнул и отвернулся. Каждая мелочь, каждая подробность странного повторяющегося сна вспыхивала у него в мозгу. Этот сон не из тех, что забываются.  Солнце уже стояло высоко, значит, полдень уже миновал. По гигантскому голубому куполу неба плыли перышки-облака, обгоняя друг друга. Легкий прохладный ветерок обдувал лицо, шевелил отросшие волосы, играл складками пропыленной робы. Запах свежей травы и земли приятно щекотал ноздри, временами доносился терпкий аромат сосновой коры. Лес.  Кат вытащил из-под себя автомат, отложил его в сторону, перевернулся на другой бок. Щеку защекотали длинные колючие травинки. Солнце желтыми пятнами пробивалось сквозь сомкнутые веки. Остатки сна стремительно улетали, подхваченные порывами прохладного ветра.  Кат приподнялся на локте, со вздохом поднялся, помассировал заспанные глаза. Долго спал, часов пять. Устал вчера, сил не осталось... Вчера. Кат вздрогнул, покачнулся, коротко, без размаха, ударил себя кулаком в живот. Боль отвлекла, но ненадолго.  Жаркая душная ночь, глухой рокот выстрелов, серые силуэты, копошащиеся в темноте. Бьющий короткими очередями пулемет. Падающие тени. Визг осколков. Ахмед, Антон, Крис, Айн. Долгий бег по предрассветному лесу, тень с автоматом в руках. Залитое зеленым лицо Криса, мокрая трава.  Мир рухнул в пропасть и покатился, набирая скорость.  Вчера...  Кат обхватил голову руками и тихо застонал, ритмично покачиваясь взад-вперед.  Шелест за спиной заставил его резко обернуться. Как бы не было темно перед глазами, а рефлексы брат Аннар вбивал накрепко. Hеизвестно откуда взявшийся тяжелый пистолет сам прыгнул в ладонь и задрожал в вытянутой руке.