| Кат дал длинную неприцельную очередь и они залегли, огрызаясь редким, но беспокоящим огнем. Как только другая группа привлечет на себя внимание с другого фланга, они встанут. И накроют его позицию шквалом свинца. Простая тактика, но, как и все простое, достаточно эффективна. Hо Кат знал, что возьмут его не раньше чем закончатся патроны в диске. Это значило - скоро. Диск был всего один, больше патронов нет. Поэтому он стрелял экономно, подолгу припадая к прицелу, промахи были бы слишком большой роскошью. Hад каждым патроном он трясся больше чем скряга над монетой, ведь каждый патрон давал жизнь, еще минуту или несколько секунд жизни. Когда патронов не станет - жизнь закончится. Он не знал, сколько прошло времени. Может, час, может десять минут когда над головой хищно свистят стальные молнии и редкие шальные пули поднимают рядом фонтанчики песка время исчезает. Спустя вечность и три новых мертвеца Дикие снова пошли в атаку. Кат улыбнулся. Смерти он не боялся, он успел похоронить себя давным-давно, той ночью, когда луна смеялась сталью в лицо и серые цепи ползли вперед, как армия бесплотных призраков, когда в ушах звенел воздух после залпов, а пулемет на бруствере изрыгал веера ослепительных трассеров. Той ночью, когда землю заливало равномерное мертвое свечение ракет, брат Крис бежал где-то впереди, вместе с Айном, а старший послушник Зельц уже умирал с развороченным осколками животом и послушник Ахмед уже лежал в луже собственной крови, как послушники Ринат, Маан, Петерс, Антон и Хесс. Это была ночь и его смерти. Потому что смерть - это не остановка сердца, смерть - это смирение с окончанием жизни. Значит, он уже мертв. Дикие на левом фланге откатились обратно, оставив на песке несколько мертвых тел и корчащихся раненых. Залегать больше не пытались - Кат уже показал, что на этом участке они как на ладони. Им ничего не оставалось делать кроме как отходить под прикрытие песчаных дюн и пулемета, отстреливаясь большей частью для поддержания боевого духа, чем преследуя какую-то цель. Они считали, что за барханом укрылся пусть и меткий, но все-таки мальчишка. А наткнулись на послушника Ордена. Послушника, которого учили убивать с детства, надежно вытравливая в нем, словно кислотой, рефлексы и навыки настоящего солдата веры. И умылись кровью. И отступили. Чтобы через минуту снова пойти вперед. Трое Диких, которым он прижал к земле на правом фланге, поднялись и побежали на него, уже не пытаясь упасть в песок. Кат недобро улыбнулся и прицелился, готовясь короткой очередью перерубить их пополам. Повел прицелом, замер, задержал дыхание, потянул спусковой крючок. И закусил до крови губу, когда автомат не отозвался. Значит, все действительно кончено. Он отшвырнул бесполезное оружие в песок и поднялся, медленно вытягивая из ножен длинный солдатский нож с потемневшим лезвием. Солнце грустно улыбнулось ему с безоблачного неба, прохладный ветер потрепал по щеке. Кат засмеялся в лицо своим врагам и поднял нож. Он надеялся, что успеет перерезать чебе горло прежде чем в тело войдут первые пули. Hо надеялся напрасно. Потому что Дикие не стреляли. Держали его на прицеле, но не стреляли. Вышка тоже замолкла, пулемет затих. В пустыне повисла мертвая тишина. Значит, он нужен им живым. Вот почему они не использовали бронемашины, вот почему не закидали гранатами и не накрыли минометом. Хотели взять живым. Hу уж нет, не надейтесь. Кат замахнулся ножом, но первый человек в камуфляжной форме уже подбегал к нему, занося для удара приклад. В его светлых глазах сверкала радость победы, рот искривлен в тонкой улыбке торжества. Возможно, он так и не понял, что имеет дело с послушником Ордена. Кат проскользнул под опускающимся автоматом, отвел руку с ножом назад и, оказавшись сзади, ударил, коротко и точно, как учили. Лезвие вошло чуть правее позвоночника, но тут же вынырнуло, искрясь алым на солнце и роняя в песок густые темные капли. Он не стал смотреть, что с Диким, не теряя ни секунды повернулся к другим, занося руку для удара. |
