|
Hе было больше холодного полумрака камеры, его окружали девственно белые стены, а с потолка в лицо бил яркий ослепляющий свет большой лампы. Он лежал на столе, руки и ноги крепко держали специальные зажимы, в которых не было надобности - шевелиться он и так не мог. Отсутствие боли сводило с ума, превращало передышку в еще большую пытку. - Силен, - человек с широким лицом и блестящими глазами отнял от его руки тонкий хоботок инъектора с жемчужно блестевшей на острие капелькой, отошел на несколько шагов, словно любуясь результатами своей работы, - Пошел восьмой час. Ты на десятом этапе. Поздравляю. Постепенно туман перед глазами рассеялся, прекратился звон в ушах. Hаверно, так умирают. Господи, не в ярости Твоей обличай меня, и не во гневе Твоем наказывай меня... - Я ввел тебе стимулятор, - человек бережно протер инъектор салфеткой, положил его рядом с другими инструментами, - Hо его действие быстро прекратится, доза маленькая. Просто мне надо было привести тебя в сознание хоть на минуту, от мычащего полутрупа толку немного, верно? Он сделал паузу, словно ожидая ответа. ...ибо стрелы Твои вонзились в меня и рука Твоя тяготеет на мне... - Мне нужны ответы. Твое имя, должность, задание. Будут и другие вопросы, но это уже потом. Это не много. Зато я обещаю тебе, что смерть будет быстрой, согласись, это очень много с моей стороны. Да, кстати, не пытайся откусить себе язык или сломать шею, иначе я разозлюсь. А когда я злюсь, - он вздохнул, развел руками, - я могу пропустить случайно этап или два. ...нет целого места в плоти моей от гнева Твоего, нет мира в костях моих от грехов моих... Человек демонстративно посмотрел на циферблат наручного хронометра, поцокал языком. - Скоро действие стимулятора закончится. И я начну одиннадцатый этап. Ты знаешь, что такое одиннадцатый этап? Hаверно нет. Это потому что не каждый переживший его мог уже говорить. Все, что было до этого - детские шалости, шелуха... Даже не боль, а так, подготовка к настоящей боли. Учти, обезболивающего ты больше не получишь - сердце не выдержит. Так что вполне можешь загнуться от болевого шока, прецеденты были. Я даю тебе еще один шанс начать говорить, в следующий раз это будет нескоро, можешь поверить. ...и воздающие мне злом за добро враждуют против меня за то, что я следую добру... Где-то глубоко в теле поднялась волна боли. Пока еще неясной и терпимой, верное предзнаменование приближающихся мук. Человек медленно взял в руки нечто отдаленно напоминающее пассатижи, новенькие и блестящие, полюбовался бликами на металлической поверхности. Глаза у него затуманились, как у человека, думающего о чем-то приятном. - Знаешь, - сказал он беззлобно, даже дружелюбно, - Многие говорят, что фанатика не разговоришь, хоть на части его режь. Мол, сила духа помогает ему пережить страдания плоти, - он одел тонкие хирургические печатки, наскоро протер их спиртом, подошел к столу, - Это все чушь. Потому что фанатик, какой бы он не был верующий, всегда остается человеком. ...не оставь меня, Господи, Боже мой, не удаляйся от меня... - А человек против боли бессилен. Он был опытен и умен, этот пыточных дел мастер. Он в совершенстве знал свое дело и любил его той любовью, которой можно любить лишь самое прекрасное и возвышенное. Профессионал, несравненный специалист своей профессии, он ошибся единственный раз и только в одном. Повернулся к послушнику Ордена спиной.
Глава 11. Он умер быстро. Вначале осел, беззвучно открывая рот и пытаясь дотянуться рукой до торчащей из спины рукояти ножа, потом медленно поднял голову и его живые блестящие глаза в мгновение ока затуманились, подернулись пленкой, они уже казались не человеческими, а игрушечными, стеклянными. Он захрипел, закачался, словно пьяный, схватился обеими руками за край операционного стола. Смерть уже была в нем, хотя тело упрямо сражалось, не понимая, что это уже конец. Все кончилось быстро - пальцы, впившиеся в край стола, разжались, лицо исказила последняя судорога и спустя секунду он уже лежал на полу, неловко подтянув ноги и запрокинув голову. |
