|
.. Конечно, этот человек не мог смириться с этим. Он создал организацию и продолжил борьбу... Во всем этом была только одна маленькая странность. Внешне человек ничуть не изменился. Но он сообщал американцам о каждом своем шаге. И получал деньги. Именно на эти деньги его организация росла, крепла. Захватывала в свои ряды новых бойцов Сопротивления. И каждый новичок попадал в картотеку. Умные враги до поры до времени никого не трогали. Они забросили широкую сеть, и однажды в эту сеть должен был попасться богатый улов... В интонациях Алана нет торжества. Только легкая грусть и как будто усталость. Вот значит как... Значит, действительно, никто не мог уцелеть. К горлу подступил комок. Слова выходят бессильные, придушенные: – И что же вы с ним сделали... с этим человеком? Пытали его ребёнка? – Татьяна, – укоризненно качнул головой Алан, – сейчас обходятся без драматических эффектов. Я ведь говорил – время героев ушло. Он предал вас. И он будет жить с этим. Спокойно и без мелодраматизма. А вы подумайте, что же такое творится с Россией, если сколько-нибудь организованная оппозиция может существовать здесь лишь на американские деньги? Я прикусила губу. Как хотелось, чтобы он врал! Неужели два с лишним года мы были только муравьями, копошившимися под надзором опытных «биологов»? Все превращалось в ненужную, самоубийственную бессмыслицу... Я потянулась к чашке механическим движением... Очень хотелось расплакаться... Было бы куда легче, если бы на меня орали. Грозили... Но мне сочувствовали. Ради чего? Ради чего мы все погибнем? Взгляд Алана – серьезен. И слова его падают, будто гири на чашу весов. Тяжелые и верные: – Россия – больна. И она может умереть. Если растратит силы в напрасных судорогах. Я не хочу этого. И вы не хотите. – В глазах его – искренность: – Сила любой страны – человеческий потенциал. Чтобы страна жила – лучшие должны спастись. Должны спастись вы, Татьяна. Должны жить и работать те молодые люди, встреча с которыми назначена у вас через пять дней. А они погибнут. Рано или поздно. Если мы с вами им не поможем. – Какая трогательная забота... И чем же... мы им поможем? – Для начала поверьте мне. – Во что я должна верить? – В то, что им ничего не грозит. Если я найду их раньше, чем некоторые из моих коллег. – А не проще было обождать эти пять дней? Вы ведь знали о встрече. Могли проследить... И обошлись бы без моей помощи. – Вы – умная девушка, – улыбнулся Алан, – но о многом и не догадываетесь. К сожалению, я – не всемогущ. Приходится учитывать кое-какие факторы. Вы, наверное, привыкли считать американцев единой враждебной силой. Но они – тоже разные. – Ниггеры, латиносы... Кто там еще? – Кажется, мне удалось вас заинтересовать. Не скрою, в политических кругах Америки преобладает точка зрения, что Россия – лишь устарелое название. И чем скорее исчезнут с лица Земли её остатки, тем полезнее для цивилизованного мира. – А вы разве думаете иначе? – Сильная Российская республика – необходимый элемент мировой стабильности. Уже после перехода Дальнего Востока под японский и китайский контроль баланс сил нарушился – явно не в нашу пользу... Если Россия окончательно погрузится в хаос, следующее десятилетие грозит крахом мирового равновесия. |
