|
И от этого обволакивающего, словно паутина, спокойствия моя тревога только усиливалась. Какая-то странность в окружающем не давала покоя. Я вдруг поняла. Бабочки. Крупные, яркие они прилетали со стороны океана и кружились над нашей террасой. Там, откуда они летели, не было и намека на остров, лишь зеленовато-бирюзовая гладь воды. Совсем рядом начиналась густая роща, я чувствовала, как пахнут её цветы, но бабочки туда не спешили. Они порхали над нами, садились на перила веранды, и с каждой минутой их становилось больше. Может, это специально так задумано пространственными дизайнерами? Для пущей тропической экзотичности? Я встала, подошла к экрану терминала и выбрала опцию «Красная площадь». Мир вокруг колыхнулся, и на месте пальм выросла нарядная громада Василия Блаженного, в реальном мире уже три года как уничтоженная прямым попаданием ракеты. Мрамор террасы превратился в булыжник площади. Бесследно растворился запах моря... Я повернула голову. Бабочки никуда не исчезли. – Алан! – предостерегающе вскрикнула я, но в этот миг всё вокруг будто взорвалось пёстрым разноцветным пламенем. Яркие, мелькающие перед глазами крылышки – вверху, внизу... Везде. Вместо неба и земли, вместо солнца и облаков. В целом мире – ничего, кроме этого завораживающего мелькания... Они настоящие, живые. Миллионы порхающих бабочек. Я чувствую их нежные прикосновения, миллионы прикосновений. Пестрая бездна звала и притягивала... Расслабиться и упасть на самое дно... Это будет длится вечно... Сладкая разноцветная вечность... Я закрыла глаза и обхватила голову, срывая с себя шлем. Руки – будто чужие, я почти не чувствовала пальцев... Отбросила шлем в сторону и безвольно откинулась в кресле. Потом вспомнила: Алан и Федор. Они были неподвижны, и на экранах их терминалов бушевала все та же пестрая тьма... Нет! Я отвернулась и закрыла лицо ладонями. Слегка полегчало. Клавиш «power» здесь нет – терминалы включаются и выключаются с центрального пульта. Стараясь не смотреть на экраны, я сорвала с Алана и его напарника шлемы и развернула обоих спиной к терминалам. Это мало помогло. Застывшие взгляды уставились куда-то сквозь меня, в пустоту... – Алан! – вскрикнула я, склоняясь над его лицом. Бесполезно. Глаза оставались тусклыми и незрячими, словно два куска стекла. Я ударила его по щекам, потом налила холодного пива в высокий стакан и плеснула в лицо. Он слабо заморгал. – Алан! Очнись! – Где... мы? – спросил, едва ворочая языком. Ну наконец! – Алан! Мы в ловушке! Кто-то узнал о нашей встрече! – Кто? – непонимающе выдавил он. И начал медленно стаскивать с себя вирт-перчатки. Нельзя было дожидаться окончательного прояснения его мозгов. По логике событий, вот-вот должна появиться группа захвата. Счет – на секунды. Я закинула его руку себе на плечо и выдернула-таки американца из кресла. Стоять он вроде мог, а вот идти – не очень. Ноги заплетались, словно у пьяного. Кое-как я доволокла его до дверей и оглянулась на Федора. Тот все ещё без сознания. Придется оставить. Двоих я не дотащу до машины. Я вставила кредитную карточку Анапа в кодирующее устройство. Замок сработал, и мы выбрались из комнаты. В вестибюльчике пока было пусто. Может, повезет проскочить? Не повезло. Дверь, что вела из бара, отъехала в сторону и пропустила в вестибюльчик того самого дежурившего на входе «железобетонного» охранника. |
