|
Алан молча корчился и выгибался на полу у дверей, пытаясь достать рукоятку электронного замка. Он все ещё не владел своим телом и был беспомощнее младенца... Во мне шевельнулось странное чувство жалости, смешанной с отвращением. Михалыч вскинул «стечкин». Короткая очередь ушла в обивку вестибюля. Только одна пуля угодила в затылок Алана. Но даже этой одной было более чем достаточно. – Зачем? – вскрикнула я. – Так надо, Таня... Я отвернулась. Наверное, он знает то, чего не знаю я... От грохота выстрелов пришел в себя охранник. Моргнул, зашевелился, тихо позвал: – Михалыч... Что-то ещё сказал – я не разобрала. В ушах у меня звенело. «Стечкин-М» – это не изящная вещица из керамики. Никаких встроенных глушителей не предусмотрено. Если бы не надёжная звукоизоляция «Глубины», в кафе уже поднялся бы переполох. Впрочем, на пульте админа все прекрасно слышно и видно. Раз до сих пор не объявили тревогу, значит, у Старика там свой человек. И если бы американец дотянулся до замка, вряд ли это ему бы помогло – наверняка электронные замки на всех дверях блокированы с центрального пульта. – Михалыч... – снова позвал охранник. Голос был такой слабый. И всё из-за меня... – Потерпи, Игорек, – отозвался Старик и сунул «стечкин» под мышку. Зачем-то достал из нагрудного кармана мой «керамик» и тщательно вытер рукоять. Я заметила, что на Старике прозрачные пластиковые перчатки. Но почему он так спокоен? Нельзя медлить. Иначе парень точно загнется... Я снова попыталась встать – в этот раз удалось. Качаясь, сделала шаг: – Надо наложить жгут... Договорить не успела. Михалыч два раза выстрелил в охранника из моего пистолета. В шею, повыше стоячего воротника бронежилета. Потом аккуратно вложил «керамик» в руку мёртвого Алана. А рукоятку «стечкина» сунул в холодеющие пальцы охранника. Пол медленно качнулся подо мной, выскальзывая из-под ног. Я отступила и прислонилась к стене. Старик поднял на меня глаза: – Извини, Таня, так надо... Я завороженно смотрела, как красное пятно расползается, подбираясь к носкам моих туфель. О чем говорил Алан? Спецоперация? Неужели американец выболтал правду? В тот единственный раз, когда у меня хватило сил ему не поверить... – Таня... – Взгляд у Михалыча странный, просительный. Понимаю, свидетелей не должно остаться... Даже под ментосканированием никто не должен рассказать правды. Из-под расстегнутой куртки Старика выглядывает кобура. Что там у него? «Керамик» Федора? Куда будет стрелять в голову или в грудь? Я ведь без «брони»... Он идет ко мне, и я не пытаюсь отступать. Всё равно убежать нету сил. Да и не выпустит меня тот, кто сидит на пульте админа. – Не бойся... Нет, Михалыч, смерти я уже не боюсь... Смерть – не самое страшное. Он подходит ближе... Зачем так близко? Стрелять надо от тела Федора, из его пистолета, тогда баллистическая экспертиза все подтвердит... Старик делает последний шаг... Он не выстрелил. Он обнял меня и прошептал: – Ты поймёшь, Таня. Обязательно поймёшь. Его пальцы быстро коснулись моей шеи, и в глазах потемнело... Михалыч... Лучше бы ты бросил меня подыхать в Курске. |
