|
.. Лучше бы ты бросил меня подыхать в Курске... Нет, я не потеряла сознания. Словно через толщу воды, до меня доходили звуки голосов... Я чувствовала, что лежу на полу. Что-то тёплое коснулось моей руки, и я поняла, что это наконец доползла до меня красная лужа от тела охранника. Меня бережно подняли и куда-то понесли. Видеть лиц я ещё не могла– перед глазами по-прежнему плавали темные круги, но по голосам знала, что это Михалыч и кто-то ещё. Спустились вниз. Меня усадили в кресло и стали аккуратно привязывать. Кажется, липкой лентой примотали руки к подлокотникам, щиколотки – к подножке кресла. Не слишком туго, но вполне достаточно, чтобы исключить любые неожиданности с моей стороны. Начало возвращаться зрение. Я увидела рядом Михалыча с инъектором. Дернулась – руки и ноги снова слушались, но многослойная лента удержала меня в кресле. – Расслабься, Таня, – сказал Старик, – иначе будет немного больно... – Гадина! – На смену леденящему оцепенению пришла злость. Он укоризненно поморщился и ваткой, смоченной в спирте, протер мою правую руку выше локтя. При использовании инъектора этого и не требовалось, но, видимо, Михалыч слишком мной дорожил. Потом он вколол мне чего-то прозрачного. – Извини, Таня, Тебе надо успокоиться. Иначе возможны осложнения. Скоро мы поедем в одно место, и опытные люди тебе помогут. – Мразь! – Зря ты... Я ведь рисковал. Ради того, чтобы ни один волос ни упал с твоей головы... Отвернулась. Не могла на него смотреть. – ...Я понимаю, что тебе плохо, Таня. Этот выродок пытался подчинить твой разум. И ему было всё равно, что с тобой случится. Лишь бы провернуть дело... – А тебе?.. Тебе не все равно? – Я нашла силы заглянуть в его глаза. Такие знакомые и чужие. – Нет. Ты ведь знаешь. Господи, он же не врет, не играет... Он действительно говорит правду. – Тогда отпусти меня, Михалыч. Он покачал головой, и я криво усмехнулась: – Понятно... – Перестань, – вздохнул Старик. – Разве ты сама не чувствуешь, что нуждаешься в помощи? Ты очень устала... Устала бороться с тем, что внутри тебя... Какой бред он несет. Глупый, бессмысленный бред... Но пускай говорит, пускай... Тянуть время – единственное, что мне остаётся. Быстрым взглядом я окинула комнату. Какая-то подсобка в подвале «Глубины». Железяки непонятного назначения, ящики, стеллажи с инструментом. Если освободить хотя бы одну руку, можно дотянуться вон до той никелированной трубы. – Почему ты работаешь на них? – Я изо всех сил пыталась быть спокойной. – На кого это «на них»? – Тебе виднее. На американцев, на Рыжего, на Гусакова... Не знаю, кому ты еще успел продаться. – Думаешь, у них всех хватило бы денег? – прищурился он. Из моей груди вырвался хриплый смешок: – Значит, ты бескорыстный предатель. Трубой я легко бы достала до его виска... Проклятая лента... И вроде бы совсем не туго, но рука будто приросла к подлокотнику... – Слова... Пустые слова, – покачал головой Михалыч. – В каждом человеке скрыты огромные возможности. Но большинство не использует даже десятой их части за целую жизнь. Люди сами воздвигают перед собой искусственные преграды. |
