Увидев незнакомца безоружным, Хозя пришел в себя и дрожа¬щим голосом прошептал:

—      Как вы сюда попали? Что вам нужно от бедного Хози

Кокоса?

—      Скажите, вам достаточно известно мое имя?

—      Если вы сын Антонио ди Гуаско, то я хорошо знаю этого благородного человека,— ответил уже окончательно оправивший¬ся от испуга Хозя Кокос.

—      Да, я сын благородного Антонио — если не верите, взгляни¬те на герб на моей шпаге. А это мой документ.—И Деметрио по¬дал Хозе вчетверо сложенный листок бумаги.

Хозя, прочитав бумагу, сказал:

—      Я верю вам, синьор Гуаско.

—      Могли ли бы вы иметь со мной денежное дело?

—      Повторяю — я верю вам.

—      Тогда у меня к синьору ростовщику всего две небольших просьбы,— произнес Деметрио, пряча шпагу в ножны,— Во-пер¬вых, я прошу вас переписать долги госпожи Джулии Кабела на мой вексель и освободить ее от унижений. Во-вторых, я прошу под дру¬гой вексель наличными пятьсот сонмов. И больше я не смею ничем беспокоить вас.

Ростовщик запустил пятерню в свою бороденку и долго разду¬мывал. Потом он произнес:

—      А если я не выполню просьбы синьора?

Деметрио взялся за шпагу и, вынув ее немного из ножен, ко¬ротко сказал:

—      Я не позволю, чтобы при мне унижали синьору Джулию.   Хорошо. Я согласен выполнить ваши просьбы. Спросите,

согласна ли на это госпожа ди Кабела.

—      Я согласна,— тихо произнесла женщина. — Я верю этому

благородному юноше.

Кокос пожал плечами, открыл ящик стола и подал Деметрио

два чистых векселя.

Через несколько минут, получив пятьсот сонмов, Деметрио вы¬шел от Хози Кокоса под руку с синьорой Джулией. Закрыв калит¬ку, старый ростовщик, долго стоял посреди двора, раздумывая над тем, правильно ли он сделал, поверив этому юноше.

Джулия молчала всю дорогу и, лишь подходя к палаццо консо-

ляре, прошептала:

—      Вы спасли мне жизнь, добрый ди Гуаско. Завтра я жду си¬ньора у себя. Двери моего дома всегда открыты для вас. Я жду,—

еще раз повторила она.

  После полудня,— коротко ответил ей юноша и зашагал к до¬му Кончеты.

За несколько минут до звона на башне святого Кристо у дома Хози Кокоса снова появились люди. Их было трое. В доме их уже ждали, и калитка открылась без стука. Слуга провел путников че¬рез двор. У веранды гостей встретил сам хозяин. После взаимных поклонов и приветствий Хозя пригласил их в дом, и скоро путники очутились в просторном зале, посреди которого стоял накрытый для ужина стол.

Один из путников был Никита Чурилов, другой боярин Бекле¬мишев, а третий — толмач Шомелька Токатлы.

За ужином говорили о жизни в Кафе. Хозя Кокос и Чурилов жаловались на бесчинства татар, на множество препон, чинимых торговым делам Кафы с Московской землей.

Затем все согласно сошлись на том, что с татарами можно и нужно учинить согласие на свободный въезд в Крымский Юрт, а с фрягами говорить смелей, ибо они, фряги, сами очень желают тор¬говать с северными купцами.

Потом заговорили о главном.

—      Великий князь русский повелел мне спытать господина Хозю о том, жива ли у него знаменитая перламутровая шкатулка и не завелось ли в ней что-нибудь новое? — спросил Беклемишев.