Открылась дверь, и в кабинет вбежал бей Халиль. Лицо его было красным и потным, в глазах испуг. Он рывком подбежал к хану, запнулся за складку ковра и упал у ног Менгли-Гирея. Из рук бея выпал вместительный бархатный мешок и, глухо стукнув о ковер, развязался. Из мешка веером рассыпались крупные зо¬лотые монеты.

—      Прости меня, владыка, что я так поздно исполнил твою волю,— заговорил Халиль. — У меня не было при себе того мешка денег, которые ты повелел принести мне прошлый раз. Мой слуга только что привез золото из Карасу, и я тотчас же прилетел во дворец.

Хан смотрел на бея и не мог вымолвить ни слова. Впервые видел он, чтобы так унижался гордый Ширин. Золото, много зо¬лота лежало на ковре, и блеск его сковал уста жадного владыки. Грозная речь, только что приготовленная, вылетела из головы.

—      Встань, бей, и собери деньги,— тихо произнес хан. — Моя память не подсказывает мне, о каком повелении ты говоришь. Раз¬ве у меня нет своей казны? Зачем же я буду выпрашивать золото у моих беев?

—      Не далее, чем в прошлый раз, твои уста произнесли: «Успо¬койся, Халиль-бей. Приготовь мешок золота, и я помогу выручить твоего сына».

—      А ты знаешь, что твой сын айдамах и его ждет смерть? Стоит ли он этих денег, есть ли расчет отцу выручать такого сы¬на? Ты знаешь, что гласит яса?

Ширин-бей поднялся и, глядя хану прямо в глаза, сказал:

—      Знаю. Яса гласит: «Не возводи вину заглазно, дай человеку сказать слово в свое оправдание, ибо он, может быть, невинен». Так гласит яса. Джаны-Бек хороший воин, но и он мог ошибиться. Сперва надо послушать Алима и тогда возводить на него вину. Помоги, великий, вызволить мне сына, и я, если он окажется ви¬новным, сам приведу его к твоей карающей руке.

—      Ты прав, Халиль-бей,— сказал Менгли, не сводя глаз с зо¬лотых монет. — Надо сначала поговорить с Алимом, а уже потом судить о его вине. Оставь деньги, иди в свой сераль и жди. Я сам обо всем позабочусь. Иди.

После ухода Ширина к хану снова был позван Ионаша. Мен¬гли спросил шпиона:

—      Из крепости латинцев в Суроже надо выкрасть одного че¬ловека. К кому следует обратиться моему человеку?

—      Пусть он найдет Андреоло ди Гуаско. Этот человек за деньги сможет выкрасть из крепости даже самого консула.

— Хорошо. Ты можешь идти. Деньги за кафинское дело полу¬чил? — Ионаша кивнул головой.

Хан был доволен. Правда, сегодня не удался день мудрости из-за этих неотложных дел, но зато Менгли стал богаче. Му¬дрость — это сила, но золото — сильнее,— решил он про себя и, довольный, отправился на молитву.

Вечером еще одна радость ждала Менгли-Гирея. Его посетил консул Солдайи Христофоро ди Негро.

Долго шла спокойная беседа с консулом, но хан так и не мог догадаться о цели приезда Христофоро.

—      Что привело тебя в мой дворец? — не вытерпев, спросил хан.

Ди Негро помедлил немного с ответом, потом сказал:

—      Тревожные времена подходят, глубокочтимый хан, для нас, латинян. Сношения с Генуей становятся все труднее и труднее, скоро и совсем нельзя будет попасть на родину. Султан грозится пограбить наши колонии с моря, и я боюсь за скудные мои сбе¬режения.