Я представила Сашу, заносящую надо мной руку с кухонным ножом, и отмела этот бред как самый неправдоподобный поворот в истории.

— Хорошо. Я узнаю о родителях сестер, но только для того, чтобы ваша совесть была спокойна. Уверена, Саша не имеет к смерти Полины никакого отношения.

— Ну что ж, — Морошин поднялся, — я больше не буду вас задерживать. Держите меня в курсе.

Мы обменялись телефонами, и я вышла проводить гостя в прихожую.

— Мне одна мысль не дает покоя. — Лев Марсович обернулся на пороге. — Что такого сделала или узнала ваша Усольцева, что ее потребовалось устранять столь диким способом?

— Я уже думала об этом. Но способ в данном случае — просто способ. Постановка вопроса неверная. Если бы вы не обнаружили этот отчет или Саша не оказалась такой упрямой в поисках истины, смерть Полины стала бы обычным самоубийством. А теперь мы просто обязаны докопаться до правды. И правильный вопрос звучит так: что такого сделала или узнала девушка, что потребовалось ее убить? Ведь для убийства повод нужен веский, согласитесь.

— Соглашусь. Ну, всего доброго!

Если бы дело происходило лет пятьдесят назад, Морошин приподнял бы шляпу. Но дело происходило сейчас, шляпы у него не было, поэтому он просто коротко кивнул и скрылся в темноте моего подъезда.

Я постояла немного в задумчивости, глядя на закрывшуюся дверь. Похоже, у меня появился самый странный напарник за всю мою жизнь. Охнув и схватившись за спину — при Морошине я старалась держаться, — я прошла в комнату и опять заползла в кровать, пристроив поясницу на подушку. Когда же пройдет это чертово растяжение?

Капитан Морошин немного спутал мне все карты, но его появление все же дало пищу для размышлений. Во-первых и в главных — теперь я точно знаю, что это убийство. Эта информация, кстати, снимает подозрения с самого Морошина, которые меня посетили получасом ранее — вряд ли убийца или полицейский, связанный с ним, стал бы являться ко мне домой, преподнося столь ценный подарок для расследования.

Во-вторых, Алексея теперь неплохо было бы допросить еще раз. Речь шла уже не о догадках, а об установленном факте убийства. Мог он убить свою бывшую девушку? Посмотрим на это дело с точки зрения бесстрастного капитана Морошина — то есть отбросим эмоции и интуицию. Конечно, мог. Возможность подобраться к девушке у него была — ему вообще не составило бы труда ни встретиться с ней, ни остаться наедине. Только какой у него мотив? Конечно, мы о нем можем и не знать. И все же? Может, Полина донимала его звонками и просьбами возобновить роман? Но за такое не убивают. Может, она шантажировала его чем-то? Это уже больше похоже на правду. В день убийства жертва сказала сестре, что произойдет что-то хорошее. Даже добавила: «Сюрприз!» А за день до этого упоминала, что в чем-то сможет его убедить. Прибавим к этому праздничный макияж, прическу, вечернее платье. Девушка явно шла на свидание. Скорее всего, думала, что идет к Алексею. А почему она так думала? Потому что он ей позвонил, или звонок сделал кто-то другой от его имени. Этот кусочек пазла встал на место.

Где-то по пути к месту встречи она получила дозу скополамина. Где? Потребовалось ли убийце уединенное тихое местечко? Или ей подсыпали наркотик в шумной кофейне, в которой заказы стоят на стойке бармена, пока о них не вспомнит закрутившийся официант? Знала Полина этого человека или нет? А может, убийца нагрянул к жертве прямо домой?

На все эти вопросы очень сложно получить ответ. Надо бы проследить путь девушки по камерам, но для этого нужны силы полиции, а капитану Морошину пока не с руки светиться. Что ж, сосредоточимся на предстоящих беседах со свидетелями.